Есть у Надежды Тэффи чудесный рассказ «Жизнь и воротник», о молодой особе, которая впустила в свою жизнь модный накрахмаленный воротничок, и с этого началось ее падение. Воротничок потребовал к себе других нарядов. Потом новой мебели (надо же где-то в этих нарядах восседать), а затем и посещения ресторанных кабинетов с нетрезвыми студентами. Все это привело к растрате семейного капитала и большому огорчению для честного мужа.

Рассказ достаточно известный, но недавно подумалось, что он наследует сочинению Дени Дидро «Сожаления о моем старом халате». Французский философ сменил свой старый заслуженный халат на дорогой пурпурный. И тут началось — дамасские шпалеры, сафьяновое кресло, золотые часы, перемена вкусов в живописи. Дидро, по собственным словам, последовал примеру Аристиппа, а не Диогена, предав свою философскую жизнь и прежних товарищей.

В общем-то, это характерное для просвещенческой дидактики бичевание роскоши. Неясно, вдохновлялась ли этим текстом Тэффи напрямую, но история о злонравном предмете гардероба, который тянет за собой сомнительные новшества, кажется очень узнаваемой.

Брезжит в этом какая-то интересная мысль о власти вещей — не в том смысле, что перепотребление это дурно (хотя и это тоже, конечно). Скорее, о том, как вещи обнаруживают свою агентность. Не как в традиционных представлениях об одухотворенности утвари, а, скорее, в духе жадных и суверенных нелюдских акторов Латура. А еще это о том, как целостно и тоталитарно работает «эстетика» — не в классически баумгартеновски-кантовском, а в современном, медийном смысле слова.