Три моих подруги занимают роль СЕО в корпорациях разного масштаба — все они говорят об одном — об ужасном одиночестве этой роли.

В какой-то момент просто перестаёт быть с кем говорить «по-настоящему». Не о цифрах, не о планёрках, не о стратегиях. А о сомнениях, о страхе ошибиться, о людях, которых ты должен уволить, зная, что им больше некуда.
Всё, что ты чувствуешь, — нельзя произносить. Всё, что тебя тревожит, — нельзя показывать. Чуть больше эмоции — ты «теряешь управленческий вес». Чуть меньше — тебя называют холодным и отстранённым.

Парадокс в том, что чем выше человек поднимается, тем меньше у него горизонт связи. (Отсюда такая популярность разного рода бизнес сообществ.)
Руководитель, которому можно довериться, — теперь ты сам. Команда ждёт уверенности. Совет директоров — результата. Семья — чтобы ты не сгорел.
И остаётся внутренний вакуум между «всё под контролем» и «я больше не понимаю, где я сам в этой системе».

По данным Harvard Business Review, 61% СЕО признаются, что чувствуют себя одиноко, а 70% считают, что это влияет на их эффективность.
Исследование Stanford Executive Coaching показывает: большинство топ-менеджеров испытывают хроническую изоляцию — не потому, что вокруг нет людей, а потому, что нет безопасного пространства, где можно быть неидеальным.

Мир требует от лидеров быть одновременно железными и вдохновляющими, но не учит быть живыми.
А ведь именно живость — главный источник лидерской энергии. Без неё человек начинает компенсировать — цифрами, контролем, перфекционизмом, — а потом теряет контакт не только с командой, но и с самим собой.

Решение не в «ещё одном ретрите». Решение — в создании собственного круга равных: тех, кто понимает масштаб ответственности, но не оценивает; тех, кто может задать один честный вопрос, которого не задаст никто в компании: «А ты сам-то как?»

Софья Беляндинова