Совсем недавно я вновь обратилась к аутентичному движению после долгого перерыва, и это вернуло мне забытое ощущение глубокого освежающего расслабления и спокойствия в сочетании с приливом сил . Поэтому мне хочется написать о телесной практике, которая знакома очень многим танцорам как средство, помогающее установить контакт со своим творческим источником, найти новый материал, углубить понимание образов, вокруг которых строится работа. Тем более что “аутентичность” сейчас модное слово, особенно часто употребляемое при описании хореографической лексики или качества движения.

Есть книга Александра Гиршона "Истории, расказанные телом", где можно узнать о возникновении и развитии аутентичного движения как телесной практики, где подробно и глубоко исследуется ее механизм. Насколько мне известно, это единственное издание русского автора и на русском языке об аутентичном движении, тогда как англоязычных работ очень много, и часть из них посвящена именно исследованию аутентичного движения в контесте создания хореографии и танцевального перформанса.

Эта практика (или техника – в зависимости от контекста), как многим известно, появилась благодаря Мэри Старк Уайтхауз и представляет собой взаимодействие Движущего и Свидетеля. Аутентичное движение всегда интересовало меня в первую очередь как часть хореографического процесса, поэтому я не буду серьезно касаться терапевтического аспекта. Хотя аутентичное движение - это, прежде всего, практика исцеления и саморазвития, возникшая как ответ на новые духовные, эмоциональные, когнитивные и телесные потребности человека в современном обществе.

Во время моей учебы в финском колледже аутентичное движение было серьезной частью процесса и занимало большой объем учебного времени. Вы приходите утром в зал, находите партнера, преподаватель устанавливает время “аутентичной” сессии (как правило, около получаса). Вы закрываете глаза, отслеживаете свои ощущения и транслируете возникающие импульсы в движение, одновременно наблюдая их как бы со стороны. Вы знаете, что на вас смотрят, и это оказывает влияние на процесс. В каком-то смысле, Свидетель сообщает энергию Движущемуся, создавая некое поле взаимопонимания между ним и собой. Вы не инициируете движение осознанно, но позволяете ему происходить. А это очень тонкий механизм и одна из задач, с которой вы приходите на практику : научится слушать, наблюдать, воспринимать поток ощущений, ассоциаций, образов (как физических, так и эмоциональных) и проявлять эту информацию в движении. Затем, по истечении сессии, вы обмениваетесь своими впечатлениями со Свидетелем и меняетесь ролями.

Эта практика в колледже была частью рутинного образовательного процесса. Один раз кто-то даже обронил замечание, что в Финляндии существуют соревнования по аутентичному движению –и я до сих пор не знаю, в шутку это было или в серьез. На мой вопрос, кто же победитель в этих соревнованиях, был ответ: “Самый аутентичный, конечно”. В процессе этих занятий у меня сложилось впечатление очень прагматичного отношения к практике, которая обращается к очень глубоким слоям психики, исследуя роль бессознательного в творческом процессе. В ирландской магистратуре занятия аутентичным движением были обставлены более серьезно, сопровождаясь большим количеством правил и больше напоминая некий ритуал, нежели рутинную практику танцора.

Аутентичное движение, действительно, может выносить на поверхность определенные ситуации и образы из прошлого. Но, по моему опыту, если вы осознанно занимаете позицию наблюдателя и ваш интерес очень профессиональный, то практика не вызывает эмоционального коллапса – наоборот, она сопровождается очень глубоким эмоциональным и физическим расслаблением. Причем удачная практика вызывала в моем случае всегда похожие соматические реакции – начиналась зевота, вызывающая слезы как вегетативную реакцию на расслабление -так бывает, когда вы потягиваетесь, пробуждаясь от глубокого сна после очень напряженного дня.

Copyright ©️ Evgenia Sizmina