​​​​Однажды мы с одним знакомым разговорились на тему средневековой карнавальной культуры. И вообще на тему средневекового юмора. Средневековые карнавалы - время безудержного веселья и всяческих излишеств, после которых начинался Великий Пост. На карнавалах происходили публичные представления, на которых высмеивались духовенство и светская власть: глупые герцоги, жадные чиновники, похотливые попы, пьянствующие монахи, алчные епископы. Часто в непристойной форме.

А еще были шуты и юродивые, люди, смеющиеся над тем, над чем смеяться опасно и нельзя - нормальным людям. В России тоже была своя скоморошья культура – но не в таком масштабе и не настолько смелая, как в Европе (это утверждал мой знакомый). Самое очевидное продолжение и проявление этой культуры – современный стенд ап.

Какое отношение все это имеет к современному танцу? Самое прямое. Мы как-то стали забывать, что современный танец – это, вообще-то, взрослый жанр. Со взрослыми артистами и для взрослых людей. Это не только эстетическое наслаждение для ценителей. Это то, что может иметь отношение к повседневной жизни людей с их повседневными взрослыми проблемами. Он может быть смелым, провокационным, саркастичным и вызывающим – продолжением скоморошьей культуры.

Это у нас современный танец происходит большей частью в среде детско-подростковых коллективов, выступающих на конкурсах, что автоматически накладывает определенные ограничения. Для многих людей это всего лишь форма детского досуга и конкурсный продукт, выносимый на суд экспертов, на который налагается обязанность соответствовать эстетическим стандартам и нести морально-духовные ценности.

Но “ценности” такая вещь, которая способна трансформироваться в нечто совсем противоположное в определенных социальных условиях. А жизнь немного более сложная штука, о ней не расскажешь в форме прямых высказываний или лозунгов. Истина может потребовать извращения, насмешек и беззакония - чтобы быть услышанной вообще. И скомороший смех был не просто высмеиванием. Он обнажал двуличие, ханжество, лицемерие и двойные стандарты. Что важно – обнажал публично. Это было публичное высмеивание. Причем обижаться на скоморохов считалось дурным тоном. Ниже достоинства тех, над кем они смеялись.

Смех – это естественная эмоциональная разрядка. При этом многие понимали, что смех опасен. Он помогает увидеть истинную природу вещей – и он “уравнивает” людей. Пожалуй, самое известное произведение, где присутствует тема освобождающей функции смеха – это “Имя розы” Умберто Эко. Запретите смех - и вы получите общество трусливое и агрессивное одновременно. Ханжеское и распущенное. Категоричное и конформистское. И непримиримое ко всему, что непривычно и странно.

Над чем можно смеяться в танцевальной работе? Над всем. Над абсурдом. Над современным танцем. Над самими собой. Над зрителем и тем, как он иногда смотрит работу. Почему-то считается, что современный танец сложен для восприятия. Настолько сложен, что до сих пор регулярно устраиваются лекции на тему “Современный танец и как его смотреть” - я видела за один февраль в Питере две такие. Оба раза о том, как смотреть, рассказывали почему-то балетные критики. Зрителю иногда и правда нелегко, и он усиленно ищет того, кто объяснил бы, что ему думать и чувствовать. Предложу в отдельном посте свою версию.

Манифест исчезновения

Перформанс, на котором можно и нужно смеяться

17 февраля 20.30
"Третье место"
Спб, Литейный, 62

Фото: Сергей Ветковский

#спбперформанс