Возможно, абсолютная уверенность хореографа в том, что именно он хочет сказать своей работой, на начальном этапе заведомо ставит эту работу в определенные рамки. Смысл и понимание , как правило, рождаются непосредственно в процессе создания, когда автор, руководствуясь интуицией или методом, находит то, что ему кажется ценным и интересным. И в обязанность автора входит честно проделать эту работу, так как мы склонны изображать понимание перед самими собой. Когда я начинала делать “Тонкие линиии”, то у меня постепенно нарисовался список следующих требований к собственной работе :
- использовать хореографический язык, который не воспроизводил бы техники современного танца
- выстроить композиционную структуру на основе трансформации движения - понять , каким образом фиксировать аутентичное качество движения, используя конкретные настройки
При взгляде на каблук мозг автоматически цепляется за гендерную тему, но если попробовать освободиться от стереотипных ассоциаций , то каблук – всего лишь удобное физическое расширение, с помощью которого вы можете исследовать баланс, биомеханику движений тела в новых, измененных условиях. Вы пропускаете через себя поток ощущений, ассоциаций, образов вследствие того, что ваше тело двигается определенным образом. И чем тоньше и сложнее совокуность ощущений – тем интереснее может быть движение. Если настроить себя на восприятие потока информации, то в ваше поле обязательно попадет нечто, что даст вам озарение, инсайт относительно вашей работы. И дальше происходит переломный момент, когда вы начинаете соотносить явления внешнего мира и личный опыт со своей работой. Так мы формулируем для себя что-то важное.
Возвращаясь к пониманию танцевальной работы. Я обнаружила следующий паттерн в восприятии работы зрителем : очень часто зритель ищет зашифрованных символов в работе. Почему у этого танцора длинные рукава, а у остальных - короткие? Почему один танцор стоит , повернувшись в лицом в центр сцены, а другие – от центра? Возможно, эта привычка к символическому мышлению мешает подключаться к работе на подсознательном уровне. От невозможности разблокировать или даже просто осознать этот паттерн мышления в равной степени теряют как работа, так и зритель. Зритель научился мыслить метафорами, он часто ищет именно их – прямых и ясных метафор, символов, дословного объяснения. Но такое мышление уводит вас от более тонкого восприятия смысла, заложенного в работе, который можно ощутить, но очень сложно вербализировать. В результате от зрителя ускользает целый пласт информации. Возможно, параллель с фильмом Линча в предыдущем посте была не особенно удачна - в фильме как раз многое зашифровано в виде символов. Но речь шла о том, что кажущееся нам бессвязным бредом внутренне всегда обосновано, если автор честно обозначает область собственного понимания и те или иные свои решения. “Тонкие линии” - это работа о механизмах трансформации : ощущений в движение, движения самого по себе и состояния танцоров на сцене. Искаженное телесное состояние – это действительно упрощенная метафора некоего противоестесвенного состояния. Для того, чтобы сохранять баланс на каблуках с закрытыми глазами, вам приходится удерживать в напряжении большое количество мышц. Эти условия не просто анатомически искажают тело – они создают искаженное пространство внутри вас. Ваши движения становятся жесткими и ригидными, меняется дыхание, любое действие требует большего количества энергии. Напряжение делает жестким и контакт танцоров друг с другом. Возможно, по аналогии с телом, наше сознание, ум, способность к эмпатии также адаптируются под существование в искаженной, перверсивной системе. Как долго можно существовать в такой системе, что произойдет - и как это произойдет - когда существование будет уже невозможным? Мы просто застынем, как каменные истуканы, в этих "каблучных" конструкциях? Или обмякнем, растаем и превратимся в ничто, избавившись от них?