“Балетный” паттерн в современном танце - что это такое и какое отношение имеет к виртуозности , стилю и трендам. Несколько лет назад я наткнулась на интервью о современном танце, где говорится о том что танцоры иногда привносят в современный танец специфический моторный “балетный” паттерн. Который в принцие обесценивает философию движения, лежащую в его основе.

Объективно, “контемпорари”, современная хореография и современный танец (contemporary dance) – это разные понятия. “Контемпорари” ассоциируется уже давно и у многих не с авторским танцевальным языком, а именно со стилем, для которого характерная такая специфическая мышечная прокачанность. Тот самый мускульный/балетный/моторный паттерн, о котором говорится в интервью. При всем этом наличие классической школы в подгтотовке танцора никак не означает, что этот балетно-моторный паттерн будет проявлен в работе конкретного хореографа. Имеет значение концепция тела и движения.

Если обратиться к истории современного танца, то мы увидим , что опыт Второй Мировой Войны повлиял на мышление общества в целом и на концепцию танцевального тела. На смену “модерновому” телу приходит понятие “повседневного” тела и анатомичного движения. Развивается идея движения, которое происходит не за счет мышечного усилия , а за счет взаимодействия тела с гравитацией (принцип падения и восстановления баланса). Внутреннее ощущение движения становится важнее формы.
В эмоциональном отношении современный танец, в котором отсутствует атлетическая прокачанность тела и подчеркнутая экспрессивность, воспринимается как-то менее агрессивно - на чисто подсознательном уровне. Мышца – это что-то, ассоцирующееся с выживанием. А для выживания необходима агрессивность (зверь не жесток, но агрессивен). Спустя много лет произошел новый виток, в танец вернулась виртуозность в привычном понимании – но почему “мышечный” тренд стал таким популярным - это интересный вопрос, которому есть рациональное объяснение. Возможно, это произошло потому, что балетный мир стал активно апроприировать современный танец. Кроме того, физически интенсивный и динамичный танец очень впечатляюще выглядит на экранах гаджетов. Энергия движения должна фонтанировать и переливаться за края смартфона и вызывать “вау “эффект.

С другой стороны, имитировать телесную осознанность и качество присутствия как будто бы легче, чем делать сложные виртуозные движения. И это сбивает с толку зрителя, который часто не в состоянии распознать художественную ценность продукта или отделить любительское творчество от профессионального. А если говорить о технике, то атлетическая прокачанность как-то легче считывается массовым зрителем, чем та же суперсложная специфическая координация Триши Браун (о том, какой тренинг лежит в основе ее работ, многие даже не подозревают). В атлетической “мясистости” заложен гораздо больший потенциал для популяризации современного танца, чем в той же авторской лексике.

Иногда движения танцоров в разных работах выглядят так, как будто сделаны под копирку – даже если это разные связки, но лексика - одна и та же. Конечно, современный танец ушел далеко вперед от постмодерна. Но возвращение к идее работы “мышцей” в рамках узнаваемого стиля - это если не регресс, то выделение "контемпорари" в отдельный подвид эстрадного танца. И средний зритель воспринимает именно такой танец как нечто, заслуживающее внимания.