ПРО РАССТАВАНИЕ

Маша, моя дочь, уехала учиться в университете в другой стране, и это ощущается так же, как и любое другое расставание — только в моём случае это расставание с человеком, с которым ты не просто прожил вместе 18 лет, но и обнимал его, возможно, больше, чем люди обычно обнимают своих жён или мужей.

Это ощущается странно.

То есть, все нормально, даже хорошо, а потом ты идешь в магазин и такой: а вот это, наверное, теперь не надо покупать, я же это не ем.

Это знакомо каждому, кто расставался — ты привык к этим маленьким деталькам, как вы ходили за хлебом, как вместе обедали, как просто сидели на лавке и обсуждали прохожих. И когда их в твоей жизни больше нет — это очень царапающее чувство.
С одной стороны.

С другой стороны, иначе ведь невозможно: ты не можешь положить человека себе в карман, как кенгуру. Даже у кенгуру взрослые дети в карман больше не помещаются — есть рилсы, как они пытаются обратно залезть и вываливаются наружу. Очень красноречивое зрелище.

Легче тем, кому случалось расставаться так, что отношения не просто прекращались, а становились какими-то другими. Например, вы жили вместе, а потом стали дружить. Это классный опыт, потому что ты знаешь, что отношения можно сохранить, изменив их качество. С выросшими детьми, как будто тоже что-то такое происходит — отношения сохраняются, просто становятся другими.

Поэтому я сказала Маше, что у нас теперь будет long distance relationship. Мы созваниваемся раз в неделю и записываем друг другу кружочки. Моя 18-летняя дочь, конечно, в этих кружочках выглядит симпатично и бодро, а я как только начинаю их записывать, сразу вижу, что не выспалась, не накрашена, ракурс не очень удачный и хочется сразу выключить камеру. Вообще мне кажется, эту технологию придумали строго для людей младше тридцати лет.