Читаю потрясающую книгу: Paul Betts, « The Authority of Everyday Objects: A Cultural History of West German Industrial Design », 2007.

У него также есть публичные выступления, вот сравнительно недавняя лекция (2020) об истории Баухауза*.

В этой лекции он кратко упоминает некоторые тезисы из книги, но лучше и книгу прочитать и лекцию послушать. Честно, одна из самых захватывающих и в то же время невероятно насыщенных книг о политической истории дизайна, которую я читал. Лекция тоже.

Автор рассказывает о дизайне в нацистской Германии и послевоенном ГДР. Область предметного дизайна выступала необычным примером относительно независимой от идеологии области, точнее, затронутой иначе, чем более заметные области агитационные искусства или практик в области культуры.

Удивительным для меня было увидеть противоречивое сочетание интернационального модернистского стиля в форме нацистского модернизма, который сохранялся вплоть до 1937г. (до кампании против "Дегенеративного искусства"), а судя по журналам с рекламой товаров бытового назначения, сохранялся и до 1943г.

Как было возможно сохранение Баухауза после его закрытия на протяжении практически всего нацистского периода, его воспроизводство в США или послевоенной Германии?

С одной стороны, первый ответ, конечно, в том, что не было какого-то единого Баухауза — это множественное и сложное явление. Крупные имена модернистского дизайна подавали свои заявки на нацистские конкурсы в первые годы нацистов у власти, а кто-то наоборот планировал покушение на Гитлера в 1927, за что уже во время войны был отправлен на Восточный фронт.

С другой стороны (что актуально и сейчас в связи с широкой популярностью Баухауза), важно, что в педагогике школы, в отличие от традиционных художественных или технических школ, практически полностью отсутствовало историческое направление. Педагогика строилась вокруг создания нового. Это усиливало анти-историчность подхода Баухауза и вместе с ним риск забвения прошлого.

Параллельно с этим, сама нацистская « эстетизация политики » проявляла себя иным образом на уровне повседневных товаров или же проектирования заводских условий труда: не обязательно быт должен был быть испещрен нацистской символикой или даже особой духовностью, идеологии «крови и почвы» или «присущими» немецкой культуре паттернами. Идеология здесь во многом заключалась в обеспечении « немецкого качества » или « наслаждении от труда », а домашний обиход наоборот рекомендовали сохранять сравнительно гладким и простым. Эталонный дом в нацисткой Германии, судя по выставкам, выглядел достаточно близко к интернациональному модернистскому стилю.

Интересно, что уже после войны, при восстановлении послевоенного ГДР дизайнеры видели необходимость противопоставления не только нацистской идеологии, но и консьюмеризму США, который виделся чуть ли не равно милитаристским нацистской идеологии. “Детроитское Барокко” выглядело как постоянная инертная реакция на Великую депрессию.

Совсем далекими от шаблонного представления о типичных оппозициях были и международные контакты. Дизайнеры из Баухауза изначально вдохновлялись коллегами из СССР и это сохранялось вплоть до Холодной войны, во время которой эта связь была утрачена после возведения берлинской стены в 1961г. А сравнительная независимость области дизайна (по крайней мере предметного и индустриального) от идеологического контроля позволяла как регулярные контакты между коллегами в ГДР и ФРГ вплоть до 1961г., так и международные контакты через “железный занавес”, о чем свидетельствует история Ульмской школы дизайна (1953-1968), закрытой из-за ее критических и протестных позиций, и повлиявшей уже на позднесоветских практиков дизайна.

Это мои первые впечатления, пока прочитал только первые две главы книги и первую половину лекции. Буду дополнять.

*осторожно, ссылка ведет на канал Bard Graduate Center, он аффилирован с Bard College, который признан нежелательным в РФ.