Второсортный
В школе мне не давались точные науки. На морально-волевых получала пятёрки, но точно помню, что это никогда не вызывало радости.

Потом судьба занесла меня в мир технарей. Они обсуждали код, архитектуру данных, аналитику и шутили шутки, понятные только им.

И у них те же проблемы, что и у всех. Их дразнили в школе, называли душнилами. Но потом случилась третья промышленная революция, и технари внезапно для себя стали рок-звёздами.

Вокруг технарей выросла религия с пренебрежением к «гуманитариям». Как будто написание кода — это тайное знание. Что если умеешь выстраивать цепочки «если — то», то автоматически лучше понимаешь эту жизнь. Хотя большинство ловит паничку от разговора один на один с живой самкой человека.

Все мои друзья с филфака — замечательные учителя, редакторы, продажники, аналитики — долгие годы чувствовали себя «обоссанными гуманитариями». Как будто мы живём в долг у технарей. В бирюльки играем в их взрослом мире.

В этом поклонении миру точных наук меня занесло в перформанс. Казалось, что надо доказать миру, что я тоже умею думать, как "нормальные люди".

Сейчас мы оказались в мире языковых моделей. Язык оказался кодом к реальности. И мы вспомнили, что вообще-то в мире много того, что просчитать нельзя. Есть огромное гуманитарное наследие, и именно на нём мы сейчас учим ИИ.

Нет формулы харизмы, лидерства, энергии. Чтобы придумать то, чего до тебя не было, нужно напитываться разнообразным, НЕформализованным опытом. И само это накопление не поддаётся никаким алгоритмам.

Так что если вы такой же гуманитарий, как я, — несите это гордо. У нас другой талант. И сейчас в мире он не менее ценен.