Развернутое уточнение по кенийскому пациенту

40-летний мужчина, умерший 5 октября в госпитале в Найроби (столица Кении), получил диагноз Эбола там впервые, согласно информации, представленной Africa CDC.
До этого он действительно обращался за медицинской помощью в ДРК, но не имел явных геморрагических симптомов и (нельзя исключить) мог заразиться в медучреждении.

В период с 30 августа по 20 сентября кениец совершал бизнес-поездки по провинции Нижнее Уэле вокруг г. Бута (в зонах, которые уже считаются свободными от Эболы на тот период*). Лихорадка и сыпь появились у него 15-16 сентября. 17-19 сентября он обратился в медучреждение в санитарной зоне Бондо, где получил диагноз стафилококковой кожной инфекции (был ли он протестирован на Эболу? Но стафилококковая сыпь может быть относительно характерной — по крайней мере отличима от петехий при геморрагических лихорадках).

Отмечу, что инфекционное поражение кожи может сделать человека более восприимчивым к заражению Эболой.

20 сентября мужчина вылетел из Бондо в Кисангани (провинция Чопо, зона неблагополучна по Эболе), что должно подразумевать прохождение внутреннего санитарного контроля. Там он провёл 11 дней и тоже получил некоторое лечение (как следует из слов представителя Africa CDC, диагноз Эболы при этом не ставился), и 1 октября вылетел в Бени (провинция Итури) и тем же днëм пересёк границу с Угандой.

Его статус на трансграничном переходе прояснить трудно, но нелегальное пересечение границы как будто опровергается тем, что он миновал функционирующий пункт пропуска (граница ДРК и Уганды закрыта не полностью, и несколько пунктов пропуска с санитарным контролем избирательно пропускают людей и грузы). Угандийское правительство не расположено к комментариям.

Оказавшись в Бундибугио (регион Уганды, по которому назван вызывающий нынешнюю вспышку эболавирус), кениец автомобильным транспортом (по некоторым данным, общественным автобусом) отправился в Кампалу, откуда на следующий день уехал в Энтеббе — город в примерно 35 км от столицы, где находится международный аэропорт. 3 октября мужчина вылетел в Найроби, куда прибыл в предтерминальной стадии болезни. Встретившие близкие отвезли его в госпиталь.

Все активные перемещения, помимо 11-дневной остановки в Кисангани, не очень согласуются с версией, что кениец искал более эффективную медицинскую помощь в связи с Эболой. На момент прибытия в Кисангани болезнь ещё вряд ли могла перейти в манифестную стадию, иначе сложно представить, что к 1 октября он смог бы пройти санитарный контроль на границе с Угандой даже с помощью антипиретиков.

Учитывая вариабельный инкубационный период Эболы Бундибугио, сложно ответить и в каком интервале внутри своего вояжа кениец заразился, и были ли первые симптомы в середине сентября обусловлены Эболой (кажется маловероятным).

От всей истории очень странный осадок.

Во-первых, с облегчением признаю, что не оправдал себя мой "глубокомысленный" вывод о противоречии между интересами отдельных пациентов, жизнь которых поддерживают в центрах лечения Эболы, и сдерживанием распространения. Мужчину не лечили от Эболы: вероятно, он сохранял способность к перемещениям, так как находился в ранней стадии заболевания.

Во-вторых, он мог не знать о том, что болен Эболой. Напротив, по той информации, что есть, этот диагноз ему не ставили в медучреждениях Кисангани, где предполагается и максимальная настороженность, и возможности.

В-третьих, надо признать, что подробной информации о маршруте общественность обязана качественной работе ведомств с обменом информацией между странами.

Но, в-четвёртых, в картине остается много неясного, а сценарий заражения в Кисангани кажется самым правдоподобным, включая возможность заражения в стенах медучреждения.

За последние недели в статистике произошёл резкий прирост случаев заболевания медицинских работников в ДРК (266 на 29.09), что ставит под сомнение успехи в укреплении готовности местной системы здравоохранения. Эти данные не скрываются, но комментировать их не хотят, как и возможность инфицирования кенийца при обращении за помощью.