Психолог Перов Евгений (публичный канал)

Братва чинно празднует Новый год в ресторане.

Из музыки - караоке. Жёны ропщут.
Отлавливают администратора:
- Командир, подгони музыкантов.
- Новый год! Все заняты!
- Ты не понял. Жёны просят.
- Есть одна группа. Очень хорошие музыканты. Джаз играют.
- Давай свой джаз.

Приезжают джазмены. Подключаются. Начинают играть.
Одну композицию, другую, третью.
В зале становится тише. Люди на глазах трезвеют. Коньяк работает в убыток.

Один из братков подходит к сцене, дожидается конца номера и шёпотом спрашивает пианиста:
- Чё, пацаны, не получается?

_____


Мне нравится, что он шёпотом.
Человек деликатный. Не хочет при всех.
Пацаны стараются: по клавишам бьют, в саксофон дуют. А «Владимирский централ» никак не складывается.

«Я не понимаю, что вы делаете» удивительно легко превращается в «Вы не умеете».

И ты уже не растерянный слушатель. Ты эксперт. Даже немного добрый.

В офисах этот джаз играют каждый понедельник.
- Мне нужны самостоятельные сотрудники!
- Я принял решение.
- Почему без меня?
- Вы же сказали - самостоятельно.
- Я сказал «самостоятельно», а не «по-своему»!

Самостоятельность - это когда ты без подсказки угадываешь решение руководителя.
Желательно раньше него.

Дома свой репертуар:
- Мне важно, чтобы ты был со мной честен.
- Хорошо. Я с тобой не согласен.
- А теперь попробуй ещё раз. Только честно.

Честность приветствуется. Особенно если ты честно признаёшь, что я прав.
Можно своими словами. Мы же не диктаторы.

И сами мы тоже иногда заказываем:
- Хочу изменить свою жизнь.
- Тогда вот здесь придётся делать иначе.
- А можно новую жизнь, но чтобы всё делать по-старому?

Вроде хочется новой песни.
Но чтобы слова были знакомые. И в припеве все признали, что ты молодец.

В этот момент удобно почувствовать себя джазменом:
«Просто публика не доросла».
Это ведь тоже «Чё, пацаны, не получается?».
Только с дипломом.

Жёны, возможно, хотели танцевать.
Администратор нашёл свободных музыкантов.
Музыканты сыграли хороший джаз.
Каждый сделал своё, вроде хорошо. Праздник куда-то делся. Жёны сидят.

Такой джаз бывает и в кабинете психолога.
- Помогите выбрать: остаться на работе или уйти.
Психолог помогает разобраться, что человеку важно и какие риски он готов принять.
- Так вы тоже не знаете, что будет лучше?

Один помогает сделать выбор.
Другой ждал варианта, о котором невозможно пожалеть.
Выбор хочется свой.
Гарантию - чужую.

И психологу здесь тоже легко заиграться: объяснять, что гарантий не бывает, и не заметить, что человеку страшно выбирать.

У одного - «не получается».
У другого - «не доросли».
А жёны так и не потанцевали.

Узнали руководителя - перешлите коллеге.
Узнали себя - перешлите другу, с которым можно честно посмеяться над собой.

А вы чаще думаете «У них не получается» или «Они просто не доросли»?

Психолог Евгений Перов | Подписаться

Тесла. Начало.

Умер учёный. Попал в рай.

Первым делом, конечно, нашёл Бога.

- Господи, расскажи наконец: как ты создал Вселенную?
- Сингулярность, Большой взрыв, расширение Вселенной… В целом вы с коллегами неплохо разобрались.
- А жизнь?
- Абиогенез, РНК, эволюция, клетки, многоклеточные организмы…
- А человек?

Бог вздохнул:

- Дарвин же написал. Общие предки с другими приматами, естественный отбор, развитие мозга, речь, культура… Ты докторскую вообще сам писал?

Учёный растерялся:

- Подожди. А семь дней? Адам и Ева? Глина? Ребро? Запретный плод?

Бог посмотрел на него:

- А как бы ты объяснил пастуху три тысячи лет назад кварк-глюонную плазму, ДНК и естественный отбор?

Мне нравится эта история не как спор науки с религией.

А как напоминание о неприятном свойстве человека:

мы очень легко путаем объяснение реальности с самой реальностью.

Чтобы передать сложное, мы его упрощаем.
Потом забываем, что упростили.
А ещё через некоторое время начинаем защищать упрощение так, будто это устройство мира.

Причём для этого совершенно не обязательно быть древним пастухом.

Мы делаем это каждый день.

«Я не меняю работу, потому что сейчас не время».
«Я мало зарабатываю, потому что рынок такой».
«Я не позвонил, потому что был занят».
«Я всё контролирую, потому что иначе всё развалится».
«Мне просто такой человек не подходит».

Возможно.

А возможно, это ваша версия про семь дней и глину.

Удобный интерфейс, которым сознание объясняет самому себе процессы, происходящие этажом ниже.

И здесь начинается самое интересное.

Психология тоже умеет создавать свои семь дней творения:

«это всё из детства»,
«вы боитесь больших денег»,
«у вас синдром самозванца»,
«вы просто не разрешаете себе».

Звучит понятнее, чем реальный клубок из экономики, навыков, привычек, подкреплений, отношений, страха, выгоды, идентичности и случайности.

Но понятность объяснения ещё не делает его истинным.

Поэтому маленький эксперимент.

Возьмите одно своё действие или бездействие, которому у вас есть готовое объяснение.

Например:

«Я не меняю работу, потому что сейчас не время».

А теперь представьте, что это не факт, а только одна из версий.

Какие ещё могут быть?

Например:

• я боюсь потерять привычную стабильность;
• я не понимаю, куда именно хочу уйти;
• нынешняя работа при всех недостатках мне чем-то выгодна;
• я просто не сделал ничего, чтобы проверить, действительно ли «не время».

Не нужно обязательно искать травму, страх или вообще психологию.

Задача проще: придумайте минимум три разных объяснения одного и того же своего поведения.

А потом спросите себя:

«Что из этого я могу проверить фактами?»

Вот здесь становится интересно.

Потому что первое объяснение обычно приходит автоматически.

А между первым и четвёртым иногда обнаруживается то, что мы на самом деле делаем - и зачем.

Интересная точка зрения. А вы что думаете по этому поводу? И вообще что думаете (и по другим поводам)?

Надеюсь, что у нас это никогда не закончится…

Ваш мозг сейчас будет спорить с реальностью. И, скорее всего, победит.

Перед вами окно Эймса — одна из самых красивых демонстраций того, что мы видим не совсем то, что происходит.

На самом деле это трапеция, которая непрерывно вращается вокруг своей оси на 360°.

Но мозг знает: окна вообще-то прямоугольные.

Поэтому он «исправляет» увиденное под знакомую картину мира — и в какой-то момент вам начинает казаться, что окно замедлилось, остановилось и поехало обратно.

Хотя оно ни разу не меняло направление.

А если добавить к окну ручки, становится совсем хорошо: физическая реальность продолжает делать своё, а мозг — своё.

И вот что мне здесь особенно нравится.

Мы привыкли думать, что сначала видим мир, а потом его интерпретируем.

Иногда всё наоборот: сначала мозг решает, каким мир должен быть, а потом показывает нам подходящую картинку.

Смотрите видео. И попробуйте заставить себя увидеть, что окно просто вращается. 🙂

@eperov

В этой истории никто не был особенно глуп.

Каждый просто считал свою жизнь по полной себестоимости, а чужую — по рекламному баннеру.

Артём видел 12 тысяч за час, но не отмены, налоги и предел человеческого внимания.

Анна видела 7 миллионов выручки, но не расходы.

Роман видел финансового консультанта, который спокойно оперирует чужими миллионами, но не видел его ответственности за восемьсот человек.

Павел видел сотрудников, которые в семь закрывают ноутбук, но не видел их потолка зарплаты и зависимости от решения человека этажом выше.

Но это только первый слой.

Каждый пытался решить проблему не на том этаже.

Этажом я здесь называю уровень, на котором на самом деле находится причина проблемы.

Можно выбрать хороший инструмент, найти хорошего специалиста и очень старательно решать не ту задачу.

Просто потому, что приехал не на тот этаж.

Артём называл психологической проблемой то, что ещё ни разу не проверил на рынке.

Анна собиралась психологически пробивать потолок там, где сначала стоило пересчитать экономику своей практики.

Роман искал блок на большие деньги в продукте с плохой маржинальностью.

А Павел годами пытался дополнительными деньгами вылечить тревогу, которая просто переезжала в следующую цифру.

Мы вообще любим ошибаться этажом.

Иногда приятнее работать со страхом, чем отправить резюме.

Иногда интереснее искать денежный сценарий, чем поднять цену или изменить продукт.

Иногда лестнее обнаружить у себя «психологический блок», чем признать, что арифметика просто не сходится.

А иногда проще заработать ещё десять миллионов, чем заметить:

чувство безопасности вообще не продаётся за эту валюту.

Экономист сказал бы: мы плохо считаем скрытые издержки.

Психолог добавил бы: и очень любим объяснение, которое позволяет пока ничего неприятного не менять.

Я бы сказал проще:

свою жизнь мы считаем по полной себестоимости, а чужую — по рекламному тарифу.

И почему-то всё время выбираем рекламный.

Даже когда он обходится дороже.

P.S. Если у вас есть финансовый запрос и вы не понимаете, на каком этаже на самом деле находится проблема, напишите мне в личку @perovru слово «ЭТАЖ».

Пришлю короткую карту, по которой можно проверить, с чего вообще стоит начинать разбор.

«В связи с текущей экономической ситуацией пересмотр компенсации переносится…»

Внизу стояла фамилия финансового директора: Павел Сергеевич.

Артём выругался, открыл сайт Анны и записался ещё на одну сессию.

Он окончательно понял, что ему надо работать со страхом денег.

Чужая жизнь по рекламному тарифу

В 18:47 Артём получил письмо от HR.

«По итогам ежегодного пересмотра компенсаций…»

Дальше можно было не читать.

Зарплата оставалась прежней.

Артём закрыл письмо и подумал, что окончательно устал продавать компании жизнь оптом: пять дней в неделю, с девяти до бесконечности, за фиксированную сумму в конце месяца.

Вот психологи, например, устроились умнее.

Его психолог Анна брала 12 тысяч за сессию.

Артём открыл калькулятор.

12 000 × 4 клиента × 20 дней = 960 000 рублей.

Почти миллион.

Ни начальника. Ни квартального отчёта. Сидишь в красивом кресле, спрашиваешь: «И что вы сейчас чувствуете?» — и через пятьдесят минут следующий.

«Мне просто страшно выбрать свободу», — решил Артём и записался к Анне на четверг.

На сессии он долго рассказывал про начальника, ипотеку, отсутствие воздуха и ощущение, что способен на большее.

Анна спросила:

— А что вы уже сделали, чтобы проверить, можете ли зарабатывать больше?

— Пока ничего. Я сначала хочу разобраться, почему я этого боюсь.

После Артёма Анна посмотрела на календарь.

Одна клиентка заболела. Один клиент перенёс встречу. Ещё один просто исчез.

Из красивых 12 тысяч в час почему-то не получалось красивого миллиона в месяц.

Были налоги, аренда кабинета, супервизия, реклама, пустые окна и странная особенность психики: после шестого человека подряд уже не очень хочется спрашивать, что он сейчас чувствует.

Хочется, чтобы он чувствовал это немного без тебя.

Анна открыла Telegram.

Там бизнес-консультант Роман стоял на фоне моря и объяснял:

«Эксперт бедный не потому, что мало знает. Он бедный потому, что продаёт своё время. В прошлом месяце моя компания сделала 7 миллионов выручки».

Семь миллионов.

Анна посмотрела на свой календарь из разноцветных прямоугольников и подумала:

«Вот у людей бизнес. А я меняю часы жизни на деньги».

И купила у Романа программу масштабирования за 120 тысяч.

На первом занятии Роман рассказывал про внутренний финансовый потолок.

На втором — про мышление владельца.

На третьем бухгалтер прислал ему отчёт за месяц.

Выручка действительно была 7,1 миллиона.

Реклама — 2,2.

Команда — 2,7.

Возвраты — 620 тысяч.

Платформы, подрядчики, налоги, рассрочки, проценты по кредитной линии.

В строке, которую Роман обычно не показывал в Telegram, оставалось 310 тысяч.

Семь миллионов прекрасно смотрелись на фоне моря.

В Excel они почему-то быстро портились.

Роман закрыл таблицу и подумал:

«Наверное, я сам боюсь следующего масштаба».

А потом заплатил 150 тысяч Павлу, финансовому консультанту, за аудит бизнеса.

Павел посмотрел цифры и сказал:

— У вас один из основных продуктов убыточный. Чем больше вы его продаёте, тем меньше у вас денег.

Роман нахмурился.

— Думаете, команда не верит в продукт?

— Думаю, арифметика не верит в продукт.

— А может, у меня просто блок на большие деньги?

— Может. Но сначала я бы закрыл блок на маржинальность.

После аудита Павел поехал в офис на основную работу.

Он был финансовым директором крупной компании.

На столе его ждал бюджет фонда оплаты труда.

Маржа падала, совет директоров требовал экономии, и Павел поставил подпись под решением заморозить повышение зарплат нескольким подразделениям.

Потом посмотрел через стеклянную стену на сотрудников.

В семь вечера они один за другим закрывали ноутбуки и уходили домой.

«Счастливые люди, — подумал Павел. — Фиксированная зарплата. Отпуск. Никакой ответственности за восемьсот человек. Закончил работу — и живи».

В девять вечера Павел сидел в том же кресле напротив Анны.

— С деньгами у меня объективно всё нормально, — говорил он. — Долгов нет. Квартира есть. Инвестиционный портфель есть. Доход высокий. Но я всё время боюсь, что денег не хватит.

— А сколько должно быть, чтобы хватило?

Павел задумался.

— Сначала мне казалось — три миллиона. Потом десять. Потом тридцать. Теперь думаю, что пятьдесят.

— А когда достигаете цифры?

— Становится легче недели на две. Потом появляется следующая.

Анна помолчала.

Здесь, кажется, экономика уже сделала всё, что могла.

На следующее утро в 9:12 Артём получил новое письмо от HR.

Вчера я читал в Высшей школе экономики лекцию психологам в рамках курса «Финансовая терапия».

И начал с мысли, которая для психолога звучит почти как профессиональная измена:

иногда лучший способ помочь человеку с деньгами — не трогать его психологию.

Человек приходит:

— Я мало зарабатываю. Хочу 300 тысяч.

И дальше можно довольно быстро найти всё необходимое:

страх больших денег,
запрет на успех,
денежный сценарий,
«я себе не разрешаю»,
и, если очень постараться, маму.

Проблема в одном.

Мы пока вообще не знаем, что происходит.

Есть только человек, цифра 300 тысяч и наше желание что-нибудь про него понять.

А это ещё не диагностика.

Это литературный кружок вокруг одной цифры.

Представим: человек получает 170 тысяч.

На его текущей должности рынок платит примерно до 180.

Он хочет 300.

Что делать?

Проработать денежный потолок?
Разрешить себе 300?
Начать мыслить как человек с доходом 300?

Можно.

Но я бы на всякий случай ещё сообщил об этом работодателю.

Потому что в этой конструкции человек уже почти упёрся не в психологический потолок.

Он упёрся в рынок.

Чтобы получать 300, ему, возможно, нужна другая должность. Другая квалификация. Другая компания. Другой сегмент. Дополнительный источник дохода.

То есть иногда человеку нужен не новый уровень принятия себя.

Ему нужна новая работа.

И сколько ни работать с внутренним разрешением на 300 тысяч, вакансия за 180 от этого сама не подорожает.

А теперь другой человек.

У него есть компетенции.
Есть спрос.
Есть возможность перейти дальше.
Ему даже несколько раз это предлагали.

Но он пять лет остаётся на том же месте.

Каждый раз появляется совершенно разумная причина:

сейчас не время;
там слишком рискованно;
здесь хороший коллектив;
надо ещё немного подготовиться;
после Нового года;
после отпуска;
после следующего Нового года.

Вот здесь я наконец достаю психолога обратно.

Потому что экономическая возможность есть.

А действия нет.

И теперь вопрос «почему?» имеет смысл.

Поэтому с финансовыми запросами я сначала собираю финансовую систему человека:

откуда приходят деньги;
за что именно ему платят;
какие есть расходы и обязательства;
насколько устойчив доход;
где потолок рынка;
какие существуют альтернативы.

И только после этого появляется психологическая гипотеза.

Не наоборот.

Потому что одна из самых дорогих ошибок — лечить психологией экономическую проблему.

Но и обратная работает прекрасно.

Можно годами учиться, повышать квалификацию, получать одиннадцатый диплом и двенадцатый сертификат, хотя проблема уже давно не в знаниях.

Человек всё умеет.

Он просто почему-то не делает следующий шаг.

Поэтому финансовый запрос «хочу больше денег» для меня — это пока не диагноз.

Это начало расследования.

Иногда человеку нужна терапия.
Иногда — образование.
Иногда — другая стратегия.
Иногда — другой рынок.
А иногда выясняется, что он прекрасно знает, что делать, — и вот тогда начинается самое интересное.

С финансовыми запросами я работаю индивидуально и в группе.

Если ваш запрос звучит примерно так:

«Хочу больше денег, но не понимаю, что именно мне мешает», —

можно написать мне в личные сообщения.

Сначала выясним, где проблема: в экономике, в психологии или человек просто пытается открыть не ту дверь.

Я не люблю фильмы про супергероев.

Но недавно в российских кинотеатрах показывали нового «Человека-паука», и меня заинтересовал не он, а люди вокруг него.

Перед фильмом взрослые приходят в костюмах Человека-паука. Потом выходят из кинотеатра и совершенно спокойно идут в них по улице.

Зачем взрослому человеку на несколько часов становиться бюджетной версией супергероя — чем-то вроде крабовой палочки: очертания знакомые, происхождение вызывает вопросы?

Самый простой ответ: «Я фанат. Мне весело».

Возможно.

Но психологически интереснее другой вопрос:

что человеку становится легче или можно, когда он на время становится не совсем собой?

Исследователи действительно изучали косплей (переодевание и игру в образ персонажа).

В одной этнографической работе в Гонконге участники описывали удовольствие, самореализацию, временный выход из обычной реальности и превращение из «обычного человека» в героя или исполнителя роли.

В другом исследовании косплееров из Гонконга, Пекина и Токио среди мотивов были подтверждение собственной идентичности, уход от повседневности и принадлежность к понятному сообществу.

Но мне больше всего понравилось другое исследование.

Так называемый «эффект Бэтмена».

180 детям четырёх и шести лет дали скучное задание, а рядом оставили гораздо более привлекательную игру.

Одни дети размышляли о себе от первого лица. Другие — как бы со стороны. А третьим предложили изображать сильного персонажа, например Бэтмена.

И именно дети в роли персонажа дольше всего продолжали выполнять скучное задание.

Авторы объясняют это самодистанцированием: иногда человеку легче управлять своим поведением, если он немного отходит от привычного «я» и смотрит на ситуацию из другой роли.

Конечно, это исследование детей. Оно совершенно не доказывает, что взрослый мужчина надевает костюм Человека-паука ради психологической саморегуляции.

Но оно меняет вопрос.

Не:

«Зачем он изображает супергероя?»

А:

«Что ему становится можно, когда это делает уже как будто не совсем он?»

Мне неловко привлекать к себе внимание. Человеку-пауку — положено.

Я серьёзный взрослый человек. Человек-паук об этом ничего не знает.

Мне неловко подойти к незнакомым людям. Но если ты уже вышел на улицу в красно-синем трико, основная часть переговоров с собственной неловкостью, видимо, состоялась дома.

Возможно, костюм — это иногда не маскировка.

Это разрешение.

Разрешение побыть смелее, заметнее, смешнее, свободнее. Попробовать ту версию себя, которую без костюма почему-то выпускать сложнее.

Хотя всё может быть гораздо проще.

Может быть, я не люблю фильмы про супергероев только потому, что кино всё время снимают не про того.

Я жду одного.

Человека-тапку.

Единственного супергероя, в чью победу над Человеком-пауком я поверю без всякой предыстории.