Чужая жизнь по рекламному тарифу

В 18:47 Артём получил письмо от HR.

«По итогам ежегодного пересмотра компенсаций…»

Дальше можно было не читать.

Зарплата оставалась прежней.

Артём закрыл письмо и подумал, что окончательно устал продавать компании жизнь оптом: пять дней в неделю, с девяти до бесконечности, за фиксированную сумму в конце месяца.

Вот психологи, например, устроились умнее.

Его психолог Анна брала 12 тысяч за сессию.

Артём открыл калькулятор.

12 000 × 4 клиента × 20 дней = 960 000 рублей.

Почти миллион.

Ни начальника. Ни квартального отчёта. Сидишь в красивом кресле, спрашиваешь: «И что вы сейчас чувствуете?» — и через пятьдесят минут следующий.

«Мне просто страшно выбрать свободу», — решил Артём и записался к Анне на четверг.

На сессии он долго рассказывал про начальника, ипотеку, отсутствие воздуха и ощущение, что способен на большее.

Анна спросила:

— А что вы уже сделали, чтобы проверить, можете ли зарабатывать больше?

— Пока ничего. Я сначала хочу разобраться, почему я этого боюсь.

После Артёма Анна посмотрела на календарь.

Одна клиентка заболела. Один клиент перенёс встречу. Ещё один просто исчез.

Из красивых 12 тысяч в час почему-то не получалось красивого миллиона в месяц.

Были налоги, аренда кабинета, супервизия, реклама, пустые окна и странная особенность психики: после шестого человека подряд уже не очень хочется спрашивать, что он сейчас чувствует.

Хочется, чтобы он чувствовал это немного без тебя.

Анна открыла Telegram.

Там бизнес-консультант Роман стоял на фоне моря и объяснял:

«Эксперт бедный не потому, что мало знает. Он бедный потому, что продаёт своё время. В прошлом месяце моя компания сделала 7 миллионов выручки».

Семь миллионов.

Анна посмотрела на свой календарь из разноцветных прямоугольников и подумала:

«Вот у людей бизнес. А я меняю часы жизни на деньги».

И купила у Романа программу масштабирования за 120 тысяч.

На первом занятии Роман рассказывал про внутренний финансовый потолок.

На втором — про мышление владельца.

На третьем бухгалтер прислал ему отчёт за месяц.

Выручка действительно была 7,1 миллиона.

Реклама — 2,2.

Команда — 2,7.

Возвраты — 620 тысяч.

Платформы, подрядчики, налоги, рассрочки, проценты по кредитной линии.

В строке, которую Роман обычно не показывал в Telegram, оставалось 310 тысяч.

Семь миллионов прекрасно смотрелись на фоне моря.

В Excel они почему-то быстро портились.

Роман закрыл таблицу и подумал:

«Наверное, я сам боюсь следующего масштаба».

А потом заплатил 150 тысяч Павлу, финансовому консультанту, за аудит бизнеса.

Павел посмотрел цифры и сказал:

— У вас один из основных продуктов убыточный. Чем больше вы его продаёте, тем меньше у вас денег.

Роман нахмурился.

— Думаете, команда не верит в продукт?

— Думаю, арифметика не верит в продукт.

— А может, у меня просто блок на большие деньги?

— Может. Но сначала я бы закрыл блок на маржинальность.

После аудита Павел поехал в офис на основную работу.

Он был финансовым директором крупной компании.

На столе его ждал бюджет фонда оплаты труда.

Маржа падала, совет директоров требовал экономии, и Павел поставил подпись под решением заморозить повышение зарплат нескольким подразделениям.

Потом посмотрел через стеклянную стену на сотрудников.

В семь вечера они один за другим закрывали ноутбуки и уходили домой.

«Счастливые люди, — подумал Павел. — Фиксированная зарплата. Отпуск. Никакой ответственности за восемьсот человек. Закончил работу — и живи».

В девять вечера Павел сидел в том же кресле напротив Анны.

— С деньгами у меня объективно всё нормально, — говорил он. — Долгов нет. Квартира есть. Инвестиционный портфель есть. Доход высокий. Но я всё время боюсь, что денег не хватит.

— А сколько должно быть, чтобы хватило?

Павел задумался.

— Сначала мне казалось — три миллиона. Потом десять. Потом тридцать. Теперь думаю, что пятьдесят.

— А когда достигаете цифры?

— Становится легче недели на две. Потом появляется следующая.

Анна помолчала.

Здесь, кажется, экономика уже сделала всё, что могла.

На следующее утро в 9:12 Артём получил новое письмо от HR.