Кто в доме хозяин?

Иногда мы так заняты решением своей проблемы, что вся остальная жизнь получает статус вспомогательной.

И постепенно даже рассказать о себе становится трудно, не начав с неё.

Вот, например, такое: «Я тревожный человек».

Уже как будто исчерпывающая характеристика. Через неё мы объясняем свои решения, вспоминаем прошлое, предполагаем, что получится, а чего лучше даже не пробовать.

Эту историю слышат другие люди. Запоминают, подхватывают: «Ну ты же у нас тревожная», «Она всегда из-за всего переживает».

И вот история циркулирует, возвращается к нам, подтверждённая теми, кто нас знает. Ну значит, точно такая я и есть, люди же тоже видят.

Получается такой взаимно поддерживаемый сюжет. В него всё легче попадают события, которые подтверждают тревожность, а остальные теряют значение. Где-то решилась, попробовала, увлеклась настолько, что забыла тревожиться? Не, ну это случайно получилось, вообще-то я другая)

Так у проблемы появляется всё больше возможностей определять нашу жизнь – в том числе через то, что мы сами и другие люди считаем для нас возможным.

Вот за что я нежно люблю нарративную практику – за возможность подробно исследовать, как же так удобно устроилась эта история? Как она стала такой убедительной? Что в неё не поместилось? Какие ещё истории про этого человека могли бы рассказать он сам и те, кто его знает?

Здесь очень помогает такая штука, как экстернализация – разделение проблемы и человека. Человек – не проблема. Проблема – это проблема, а человек – это человек.

Потому что, пока «тревожная» – это и есть я, желание уменьшить влияние тревоги легко превращается в задачу переделать себя. И начинается борьба с собой, в которой довольно трудно оказаться на своей стороне.

В экстернализующей беседе мы начинаем рассматривать саму тревогу и её отношения с человеком:

🍡Когда она появилась?
🍡В каких обстоятельствах усиливается?
🍡На что влияет, чему мешает?
🍡А где её влияние почему-то меньше?
🍡Что человек уже делает, чтобы сохранять важное для себя?

У этих отношений постепенно обнаруживаются подробности. Вместо тотального «я такая» появляется возможность различать происходящее и как-то на него влиять.

Посмотрим, как это может происходить в той самой истории «я тревожный человек».

Вот этот человек встречается с другом. Они разговаривают, смеются, вспоминают что-то важное, придумывают, куда бы вместе съездить. В этом вечере он разный – увлечённый собеседник, близкий друг, человек, которому интересно, что будет дальше.

А на следующий день тревога снова тут.

И он говорит: «Ну вот, сходил, отвлёкся. Всё равно я такой же тревожный, как и был».

Ну здрасьте. А куда делся целый вечер? Друг куда делся? Разговор, смех, совместные планы? Способность дружить? Любовь наконец)

Почему всё это ничего не добавило к тому, что человек знает о себе?

Потому что для тревоги в привычной истории место есть, а для всего остального – только с оговоркой: «Это я просто ненадолго отвлёкся». Тревожный – это я настоящий. А увлечённый, смеющийся, строящий планы с другом – временное исключение)

И вечер оценивается соответственно: помог перестать быть тревожным человеком? Нет? Значит, ничего не изменилось. Вычёркиваем!

Дружбе, оказывается, выдали дополнительную работу – теперь она должна ещё и избавлять нас от проблемы. Иначе какая от неё польза? (Причём это "вычёркивание" обычно происходит незаметно, просто как бы стирается и не попадает в "основной сюжет")

Так можно постепенно превратить всю жизнь в набор средств для исправления себя. Прогулка должна восстановить ресурс, интересная книга – дать полезный инструмент, разговор – привести к инсайту. И каждый раз проверяем: ну что, уже помогло?

А мне здесь очень хочется вернуть собственно самого человека.

Что для него было важного в той встрече? Что для него значит этот человек? Эта дружба? Что между ними есть такого, чему он хотел бы дать больше места в своей жизни?

Может быть, в этом вечере была возможность говорить свободно, без необходимости выглядеть благополучным. Или общий интерес, которому много лет. Или нежность) Или ещё что-то.

Какая история у этой дружбы? Что они сохранили между собой? Что хочется сохранить дальше?

Тогда у вечера появляются значение, связи, будущее. Его уже трудно списать как неудавшуюся попытку уменьшить проблему тревоги.

То есть мы исследуем влияние проблемы и находим те линии жизни, которые оказались заслонены ею.

Проблема при этом может оставаться серьёзной, требовать помощи, времени, конкретных решений. Но в жизни становится более заметным ещё что-то, ради чего человек хочет принимать эти решения.

Для меня в этом очень много про возвращение себе своей жизни. Когда я могу замечать, что мне дорого, узнавать это в своих поступках и отношениях, давать этому продолжение. В том числе пока с проблемой ещё далеко не всё понятно.

И тогда встреча с другом остаётся важным событием моей истории, даже если наутро мне снова тревожно.

У тревоги вообще никто не спрашивал, засчитывать ли нам этот вечер 🙃

#нарративныйкоучинг
#авторствожизни

Непомнящая | Язык и ветер