Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) — советский писатель, драматург, поэт, чья детская и взрослая литература без всякого преувеличения будет утешением и уроком не одному поколению читателей. Пьесы «Дракон», «Обыкновенное чудо», «Тень», киноинтерпретации «Золушки» и «Дон Кихота» — это лишь краткий список того, что сделал этот Сказочник во времена страшные и безрадостные.
Книга историка литературы Натальи Громовой — не первая биография Шварца. Мне она показалась сбалансированной, не превращающей его в карикатурного однобокого исторического персонажа.
Этот текст — нечто большее, чем биография одного человека. Шварц был особым героем века, выжившим в жерновах истории наблюдателем чужих судеб и страшных дел. Очень точно в 1943 году автор записал мысль, часто им повторяемую:
Бог поставил меня свидетелем многих бед.
По началу Шварц как человек меня оттолкнул. И это автор «Дракона»? Южный такой парень из Майкопа, оболтус, никак не находящий своё место в жизни, но желающий нравиться и быть в центре внимания. Но вот наступают 1917-18 годы, потом 1920-е, а за ними 30-е, 40-е… И дальше уже каждый отрезок шварцевской судьбы не можешь не прочувствовать всем своим существом.
Евгений Львович не был трусом, но и героем не был. В условиях, когда друзья и «враги» исчезали как по тёмному волшебству, говорить было опасно, но и молчать невозможно. Так выкристализировался авторский язык и стиль. Творчество Шварца — непревзойденный учебник по эзоповскому языку и изобличению тоталитаризма. Главное в его сказках — уязвимая надежда на добро и вера в любовь, юмор и сатира, которые можно было противопоставить царившему тогда мраку.
Шварц умел шутить даже в такое время. Что ему ещё оставалось делать?
Громова рассказывает о драматурге через неизвестный мне пласт его дневников и мемуарных текстов. В них Шварц окончательно раскрылся для меня как человек невероятной глубины.
Дневники по большей части были уничтожены перед эвакуацией, хотя вряд ли писатель оставлял в них нечто компрометирующее его и других. Уже спустя годы он начал писать о прошлом. При том это скорее ретроспектива его чувств, а не событий. Дневниковые записи также — попытка преодолеть немоту и акт самопознания. Всё же человеческая память не идеальна, так что строго говоря они анализ, что-то на грани мемуаров.
Далее Шварц написал «Телефонную книжку». У него был дар видеть в людях свет, замечать тончайшие психологические изменения в них. И в ней он восстанавливал портреты живых и мертвых знакомых — представителей цвета культуры начала советской эпохи.
Магия не иначе уберегла автора от полного запрета на профессию, ссылки или расстрела. Видимо, так было нужно, чтобы его исследование природы диктатуры и страха в его текстах было написано и увидено. Но куда важнее, что люди благодаря его сказкам могут помнить, как выглядит Дракон и воины добра.
Что ещё почитать на канале, связанное с Евгением Шварцем:
⚫️«Эзопов язык» Льва Лосева
⚫️О пьесе «Дракон»
#нонфикшен #книжнаяшкола — Литература @ilimbakh