Африка была и остается для США разменной монетой в отношениях с другими регионами — об этом рассказывает Джадд Девермонт, бывший сотрудник байденовской администрации, много лет занимавшийся африканской политикой, приводя несколько любопытных исторических примеров из жизни американской дипломатии:

«В 1958 году по просьбе Франции Соединенные Штаты отложили дипломатическое признание новой независимой Гвинеи. Французские официальные лица сообщили американским коллегам, что это повлечет за собой «катастрофическую моральную реакцию» во Франции — эту оценку от всего сердца поддержало влиятельное бюро Госдепартамента по европейским делам. Таким образом, Вашингтону потребовалось несколько месяцев, чтобы установить дипломатические отношения, и почти год, чтобы назначить посла в Конакри, что нанесло ущерб отношениям США с одной из самых важных стран Африки после обретения независимости. Этот эпизод отдавался эхом в течение многих лет и расчистил путь иностранным противникам для того, чтобы быстро установить свой флаг в Западной Африке за счет США».

«В 1955 году Государственный департамент разослал по своим ведомствам памятку о своей политике в отношении стран Африки к югу от Сахары: на нашу способность придерживаться определенного курса действий в отношении соответствующего африканского региона всегда будут влиять требования нашей политики по отношению к Метрополиям… [Если] произойдет столкновение между потребностями нашей европейской политики и потребностями нашей африканской политики, нам придется признать приоритет системы альянсов в Европе...»

«Европейское бюро «диктовало нашу африканскую политику». Примеров предостаточно: Вашингтон медлил с признанием независимости Занзибара из-за Великобритании и воздерживался от поддержки самоопределения Анголы, Мозамбика и других португалоязычных колоний, поскольку права США на базирование на Азорских островах и статус Португалии как союзника по НАТО имели приоритет...»

«К началу 1970-х годов политическая напряженность между африканскими и европейскими интересами начала обостряться по отношению к другим регионам. Американские дипломаты в Африке сетовали на то, что им было поручено тратить драгоценное время на почти невыполнимую задачу — убедить региональные правительства воздержаться от признания Пекина в 1960-х и начале 1970-х».

«Незадолго до арабо-израильской войны 1973 года Бюро разведки и исследований Госдепартамента пришло к выводу, что «растущее внимание африканских стран к арабской стороне конфликта затрагивает еще один вопрос, по которому африканцы и США не согласны».

«Во время правления администрации Байдена я на собственном опыте убедился, как эти компромиссы с другими региональными приоритетами сковывали политику США в Африке...»

«Конкурирующие приоритеты администрации и ее усилия по балансированию с близкими союзниками временами делали африканскую политику заложницей европейских, индо-тихоокеанских и ближневосточных интересов на континенте…»

«После того, как Франция пришла в ярость из-за соглашения по атомным подводным лодкам в рамках «АУКУС», руководству США пришлось утешить Париж уступками в другом месте. Ответ, конечно же, был в Африке. Нам было поручено сделать больше, чтобы помочь Франции в Сахеле, и мы организовали серию политических встреч и консультаций... Готовность либо положиться на Францию в ее бывших колониях, либо передать меры по обеспечению безопасности французским военным — методы, которые часто наносили ущерб интересам США. Это было скорее соглашение: Африка была предложена в качестве жертвенного ягненка...»

«…Однако самой серьезной проблемой была наша растущая привязанность к Ближнему Востоку... Во время первых администраций Трампа и Байдена оказывалось давление с целью присоединения большего числа стран к соглашениям Авраама с Израилем...»

«Вполне понятно, что некоторые проблемы имеют преимущество перед африканскими — на самом деле, иногда так и должно быть. Но общие последствия этих компромиссов недооцениваются. Поскольку каждый компромисс происходит в вакууме, он затушевывает общий эффект до тех пор, пока не становится слишком поздно...»