Кладбище слонов

В мире идей пополнение

26 августа в Кигали завершилось мероприятие с нетривиальным названием «The Africa Mindset Reset Forum», организованное «Африканской школой управления». Форум по, ни много ни мало, перезагрузке африканского мышления, собрал около 1500 участников и был нацелен на «переосмысление подхода континента к решению проблем развития». Главным же гвоздем программы стал дебют нового понятия: «метаафриканизм».

Поскольку мимо такого яркого события невозможно пройти мимо, попытаемся разглядеть, что же такое «метаафриканизм».

Несмотря на то, что четкие границы термина пока что не определены, сам форум и последовавшие за ним размышления в африканской прессе указывают определенное направление заложенной мысли.

Первую рамку задал президент Африканской школы управления Франсис Гатаре. По его словам, метаафриканизм — необходимая эволюция панафриканизма, направленная на современное развитие Африки. В то время как панафриканизм дал африканцам солидарность, свободу и достоинство, метаафриканизм задает следующие вопросы: какие установки, какие ценности, какие институты и какие модели поведения необходимы для создания будущего. Гатаре утверждает: за последние 60 лет Африка изменилась, а мир стал безжалостнее и конкурентоспособнее, и никто в Африке не силен или конкурентоспособен настолько, чтобы в одиночку противостоять этой конкуренции. Противостояние этой конкуренции Гатаре и концептуализирует в «метаафриканизме», который будет «другой освободительной борьбой, требующей нового коллективного мышления, чтобы вместе строить и конкурировать только тогда, когда это необходимо».

Весь этот пересмотр своего положения в мире также требует от Африки отказа от «менталитета жертвы», который может отбивать у стран и людей желание брать на себя ответственность. Сам «метаафриканизм», в отличие от панафриканизма будет призывать не к сопротивлению, а к созиданию, а также постулировать переход от «африканского самосознания к африканской субъектности и от сформулированных стремлений к дисциплинированному выполнению планов и стратегий».

В свою очередь южноафриканский политолог Пол Кариуки отметил, что «эта концепция появилась в важное для континента время», ведь Африка не может решать современные проблемы, используя вчерашний образ мышления. При этом он также подчеркнул, что метаафриканизм не следует рассматривать как попытку заменить панафриканизм или создать совершенно новую концепцию.

В этой новой концепции особое место, кажется, отводится конкретному формированию собственного экономического пространства: преобразование политической приверженности Африки региональной интеграции и географической близости в более глубокую взаимосвязь рынков и их мощностей. Конкретная экономическая интеграция определяется выше политической солидарности.

Не без пафоса высказался экс-президент ЮАР Табо Мбеки, участник мероприятия, который сравнил 2026 год с 1945 в контексте отправных точек для «метаафриканизма» и панафриканизма, сказав, что текущий год может запомниться как ключевая дата в «новой освободительной борьбе за суверенитет и свободу мысли».

P.S. Несмотря на весь скепсис по поводу практической реализации заявленных идей, хочется пожелать «метаафриканизму» долгой жизни. В конце-концов, континент заслуживает свежих концепций, даже если от них исходит некая волшебно-сказочно-сингапурно-мвфная аура. Тем более, что панафриканизму в его пыльных изводах давно пора порядочно освежиться или уйти на покой.

P.P.S. «Африканская школа управления», организатор форума и место рождения «метаафриканизма», базируется в Кигали и возникла с легких рук лидера Руанды Поля Кагаме на пару с экс-премьером Эфиопии Хайле Мариамом Десаленем. Участвуют в её жизни и другие видные африканские политические деятели.

P.P.P.S. Поскольку де-факто крестным отцом «метаафриканизма» является Поль Кагаме, то данный набор идей совершенно справедливо назвать «кагамизмом». В каждой шутке – доля шутки, но, думаю, что из всех африканских президентов-долгожителей Кагаме лучше других осознает свою «невечность» и работает над своим политическим наследием, и речь идет не о наследном правлении, а о построении некой системы. Ведь, в конце-концов, невозможно пытаться быть африканским Сингапуром в отсутствии экономически активного и интегрированного региона. К тому же, военные успехи в соседней стране тоже могут быть не вечными. Учитывая все «за» и «против», за «кагамизм» уверенно проголосуем двумя руками.

🇪🇹🇪🇷 По случаю наступления Нового года и соответственно в день памяти Иоанна Предтечи прикрепляю традиционную песню этнической группы тыграй, исполняемую именно в этот день.

Данная запись была сделана Аббой Жеромом, вошла во французские «Архивы речи» (Archives de la parole) и была выпущена в 1921 году.

#Эфиопия #Эритрея

Макабр по-конголезски прямиком из эпицентра лихорадки Эбола, города Буниа — в недавнем репортаже The New York Times Мэттью Мпоке Бигга и Арлетт Башизи. В сокращенном переводе:

В облаке опилок и под жужжание циркулярной пилы плотник из Демократической Республики Конго Джо Лимайо мастерил очередной гроб.

С тех пор как в мае в Буниа разразилась эпидемия Эболы, дела у Джо Лимайо идут хорошо. На улицах города расположено более десятка столярных мастерских. Все они, кажется, специализируются на изготовлении гробов.

Вид деревянных ящиков, сложенных на столах или стеллажах, не дает забывать то, о чем в Конго мало кто хочет думать. Некоторые из них отделаны «под золото», другие выполнены очень просто, а те, что для младенцев, имеют длину всего в несколько футов.

В соответствии с мрачным парадоксом, присущим сфере деятельности Джо Лимайо, кризис для города стал благом для гробовщика.

До начала вспышки лихорадки он продавал около 15 гробов в месяц. С тех пор число выросло до 80 гробов в месяц, отчасти благодаря контракту на поставку с одним из моргов. Другие гробовщики называли цифры поменьше, но все отметили рост продаж.

В первые недели эпидемии, когда число смертей от Эболы резко возросло, на улицах было больше гробов. Нынешняя вспышка в Конго, самая быстро распространяющаяся за всю историю, — грозит стать самой масштабной: на 29 августа было зарегистрировано около 6 тысяч случаев заражения и почти 3 тысячи случаев смерти.

Несколько плотников рассказали, что покупка гроба почти всегда происходит спонтанно, в спешке, по инициативе семьи, часто в день смерти близкого человека. По словам Джо Лимайо, общение с клиентами обычно бывает недолгим. Они приезжают на мотоциклах и быстро выбирают гроб, часто ориентируясь на цену.

Перед отъездом клиентов гробовщики заворачивают гробы в плёнку и привязывают их к багажникам мотоциклов резиновыми жгутами. Даже привязанные, гробы сильно сносит из стороны в сторону.

Джо Лимайо рассказал, что в периоды повышенного спроса он иногда ночует на территории мастерской, и иногда ему мерещатся духи тех, кого потеряли его клиенты.

Хотя некоторые гробовщики считают, что оказывают обществу необходимую услугу, из-за вируса они оказались в центре дискуссий о том, как безопасно хоронить жертв Эболы.

По мнению медицинских экспертов, безопасное захоронение имеет решающее значение для борьбы с Эболой, поскольку умершие остаются заразными. Однако касаться тела усопшего до его погребения — традиция для некоторых семей в отдельных частях Конго.

Гуманитарные организации, в том числе Красный Крест и Красный Полумесяц, предоставляют специальные мешки, в которых можно безопасно поместить тело в гроб. При этом семьям необходимо объяснять, как важно оставлять гробы закрытыми.

Недавно в мастерскую Джо Лимайо пришли двое мужчин, чтобы купить гроб для 27-летнего Аймеранс Катунгу, умершей в Буниа двумя днями ранее.

Мужчины купили белый гроб с узорами «под золото», один из самых недорогих, и погрузили его на мототакси. В гробу было затемненное стеклянное окошко, через которое семья могла бы заглянуть внутрь.

Они поехали в отделение по лечению Эболы на окраине, где конголезская команда из американской НПО в спецодежде поместила тело в мешок, затем в гроб и погрузила всё в пикап.

Зеваки и скорбящие решили сопровождать гроб до места упокоения — кладбища на холме за городом. Медработники опасались, что на них нападут, если они откажутся открыть гроб, и попросили полицейских о сопровождении.

Тело было благополучно предано земле, и гроб не был открыт, несмотря на угрозы из толпы.

Феликс Музинга, владелец столярной мастерской Chez Felix, рассказал, что с начала эпидемии продажи гробов выросли примерно на 50%, хотя у него и нет контрактов с правительством.

Учитывая, что стоимость гроба начинается от нескольких сотен долларов, смерть близкого — серьезная трата, даже если гроб сделан из более дешевой древесины. Тем не менее, по словам Музинги, почти каждая семья считает покупку своим долгом.

«Даже если люди бедны, они хотят роскошный, украшенный гроб», — сказал он. «Это в последний путь».

Рейтинги одобрения президента США Дональда Трампа падают по всему миру, но не в Африке, где, несмотря ни на что, он продолжает пользоваться популярностью у молодежи. Почему и среди кого популярен Трамп?

Об этом в своем материале для американского Foreign Policy рассуждает зимбабвийская журналистка Тендай Марима. В вольном пересказе:

Популярность Трампа в Африке обусловлена как традиционными, так и антисистемными ценностями, отмечают эксперты.

Отход администрации Трампа от активного участия во внутренних делах стран Африки поспособствовало изменению восприятия в лучшую сторону, несмотря на сложности, вызванные прекращением американского финансирования. В отсутствие традиционных инструментов, в частности, USAID, многие в Африке все еще надеются, что с Трампом можно будет установить более прагматичные партнерские отношения, ориентированные на инвестиции и торговлю.

Напористый подход Трампа к внешней политике также вызывает положительную реакцию, причем даже в тех странах, отношения с которыми у Штатов напряжены. Например, в ЮАР подход «America First», переиначенный на национальный манер, стал одним из источников вдохновения для протестов против нелегальных мигрантов. По словам активистов, «идея заключается не в том, что Африка должна стать Америкой, а в том, что африканские страны должны ставить своих граждан на первое место».

На личном уровне Трамп находит отклик в большей степени у консерваторов и «у тех, кто стремится разбогатеть». Как утверждает автор, молодые люди — особенно молодые мужчины — симпатизируют Трампу из-за влияния «маносферы», подобно юным американцам, поскольку американский лидер «не стыдится быть мужчиной».

При этом симпатии молодых африканцев к Трампу не обязательно равны лояльности к руководителям своей страны. Поддержка Трампа скорее является признаком протеста против собственных лидеров, косвенным способом выражения недовольства собственным политическим классом.

Подобную оптику отчасти подкрепляет социология. Автор ссылается на очередной выпуск African Youth Survey, результаты которого были опубликованы в начале месяца. Опрос в этом году был проведен в 16 странах, интервью были взяты у почти 5 000 африканских юношей и девушек в возрасте от 18 до 24 лет, и Трампу посвящен отдельный раздел.

Согласно исследованию, около 60% опрошенных в той или иной степени выражают уверенность в том, что администрация Трампа «обеспечит лучшее будущее». Иронично, но особенно высокий уровень оптимизма касается вопросов в сфере безопасности.

52% считают, что лидерам их стран необходимо найти способ сотрудничать с Трампом, независимо от существующих разногласий, наиболее популярна такая позиция оказалась в обоих Конго, Нигерии и Мозамбике.

Заметная часть опрошенных, 26%, придерживается оптимизма по поводу закрытия USAID, которое побудит национальные власти более активно решать актуальные проблемы.
Безусловной восторженности в адрес США при этом все же не отмечается: 58% согласны с тем, что Штаты будут пренебрегать международным правом, чтобы получить доступ к природным ресурсам. При этом большая часть опрошенной африканской молодежи, 85%, положительно относится к США, хотя и лидером с 95% в этой подборке является Китай.

African Youth Survey оценивает и общую международную обстановку: 70% опрошенных считают, что мир становится все более «разобщенным и опасным», отношение к потенциальным союзам у опрошенных также склоняется в сторону большей эффективности, а не наличию общих ценностей между партнерами.

P.S. Организацией, которая проводит African Youth Survey, является фонд семьи Ичиковиц, созданный примечательным южноафриканским бизнесменом литовско-еврейского происхождения Айвором Ичиковицем. Помимо социологических увлечений, господин Ичиковиц известен производством и торговлей военной техники, в том числе на территории Казахстана и Азербайджана, борьбой с апартеидом, дружбой с Джейкобом Зумой и другими, иногда не очень общественно поощряемыми делами. Кстати, есть мнение, что Ичиковиц имел отношение к мирной инициативе африканских лидеров в 2023 году, а ещё раньше тесно общался с Владимиром Якуниным.

Канье Уэст - африканист?

Запланированный (?) на октябрь 2026 г. концерт американского рэпера Канье Уэста на родине отечественной африканистики вдохновил изучить его связь с Африкой.

Канье родился в 1977 г. в семье, тесно вовлеченной в движение за гражданские права. Отец Рэй Уэст был связан с Черными пантерами, а мать Донда происходила из семьи борцов против сегрегации. И Рэй, и Донда были афроцентристами и стремились дать сыну ощущение принадлежности к африканской истории. Даже его имя стало результатом этого поиска: родители нашли Kanye в справочнике африканских имён и выбрали его из-за приписывавшегося ему значения «единственный». Распространённая позднее версия о происхождении имени из языка суахили сомнительна: сама Донда называла его эфиопским.

Дом Донды был наполнен африканским искусством, а примерно с пяти лет Канье посещал афроцентричную школу, созданную поэтом Хаки Мадхубути. Наряду с обычными предметами там преподавались история и культура черных, география Африки, суахили и Nguzo Saba — семь принципов африканской этики. Суахили Канье в итоге не выучил, печально отметив в 2018 г., что «мог бы говорить на суахили».

Однако это была прежде всего воображаемая Африка афроамериканского афроцентризма, а не результат непосредственного знакомства с континентом. В Африку он впервые приехал уже состоявшейся звездой — в ЮАР в 2006 г.

В первых альбомах Африка появляется сравнительно редко. Гораздо важнее для раннего Канье Black America. В Never Let Me Down он обращается к истории собственной семьи и борьбе против сегрегации; в Two Words помещает себя внутрь Black America; в All Falls Down анализирует тяготы чернокожего среднего класса.

Столкновение с современной Африкой происходит в Diamonds from Sierra Leone. Первоначально бриллианты выступали символом успеха Канье, узнав о «кровавых алмазах», Канье превратил собственный консьюмеризм в предмет критики: символ успеха богатого чернокожего американца мог быть результатом эксплуатации людей в Африке.

В зрелом творчестве афроцентричное наследие приобретает более абстрактную форму. На Yeezus (2013) центральными становятся экономическая власть, потребление и контроль над чернокожим человеком. В New Slaves Канье утверждает, что освобождение от юридического рабства не прекратило отношения зависимости. Отсюда постепенно формируется одна из последовательных политэкономических идей Канье: известность и даже богатство сами по себе не равны власти; подлинная независимость требует собственности и контроля над создаваемым продуктом (в духе идей панафриканизма).

На этом фоне поездка в Уганду в 2018 г. выглядит символическим возвращением к истокам. Канье объяснял желание отправиться в Африку необходимостью приблизиться к своим «корням» и записывать музыку непосредственно на африканской земле. Он разместился в национальном парке Мурчисон-Фоллс, а во время встречи с президентом Йовери Мусевени получил угандийское имя Kanyesigye.

Однако именно Уганда продемонстрировала пределы представлений Канье об Африке. Его встреча с Мусевени вызвала критику части угандийского общества. Аналогичная реакция последовала после попыток Канье символически поставить себя в один ряд с Фелой Кути: сын Фелы Сеун Кути публично отверг такую преемственность.

В этом проявилось более широкое противоречие отношений Африки и её американской диаспоры. Для Канье Африка с детства была утраченной исторической родиной, возвращение к которой способно восстановить разорванную работорговлей связь. Для африканца принадлежность к Африке определяется не только происхождением, но и конкретными обществом и повседневной жизнью.

Канье не стал (да и не хотел) для континента политическим или интеллектуальным представителем, каким был, например, Фела Кути, и не превратился в последовательного проводника панафриканской идеи. Его значение заключается прежде всего в другом: как один из наиболее влиятельных афроамериканских артистов XXI века он постоянно воспроизводит саму идею связи между африканской диаспорой и Африкой.

Пост вдохновлен серией текстов Африканского клуба СПбГУ об Африке в творчестве Кендрика Ламара.

#рэп #США

🇨🇲 Для тех, кто беспокоился — вечером 20 августа 93-летний президент Камеруна Поль Бийя торжественно вернулся на родину после 74-дненого пребывания в Женеве. Освещением события с участием активистов правящей партии занимался гостелеканал CRTV и порядка 200 тщательно аккредитованных журналистов и операторов. Впрочем, телезрителям Бийя так толком и не показали — камерунский лидер предположительно перенес операцию на колене и испытывает трудности с передвижением и самообслуживанием, что ввиду его почтенного возраста может лишь подкрепить необоснованные слухи о его здоровье. Все, что продемонстрировали по телевидению — это его руку, энергично приветствующую граждан из автомобиля в кортеже, и короткую сцену приветствия с участием первой леди и высших должностных лиц у трапа самолета. После серии крепких рукопожатий президент вернулся к работе с документами и кадрами.

На днях ЦИК Замбии подтвердил довольно уверенное переизбрание президента Замбии Хакаинде Хичилемы на второй срок. В первом туре он набрал солидные 60,5%, хотя процесс и не прошел беспроблемно. Для действующего президента сами выборы стали седьмыми по счету, он принимал в них участие с 2006 года, впервые победив только в 2021. И хотя сам Хичилема – либерал, миллионер, адвентист, скотовод, обвиняемый в связях с масонством и сатанизмом – фигура, без всякого сомнения, яркая, завершившиеся выборы прошли во многом в тени экс-президента Эдгара Лунгу.

Одна лишь загвоздка заключается в том, что Лунгу скончался уже почти 15 месяцев назад. О смерти экс-президента было объявлено 5 июня 2025 года, его не стало в результате осложнений после операции в южноафриканской Претории, где он проходил лечение и подолгу находился, после того, как покинул пост лидера страны.

Лунгу и Хичилему связывали, да и, кажется, продолжают связывать, особые отношения: ранее именно Лунгу потерпел поражение на президентских выборах 2021 года, уступив пост Хичилеме, который тогда был лидером оппозиции. При этом они были не просто политическими оппонентами, в СМИ их нередко называли заклятыми врагами. В домах обоих проходили обыски, когда конкурент был у власти. Лунгу арестовал Хичилему за то, что тот не пропустил президентский конвой, обвинял в государственной измене и попытке переворота, Хичилема же лишил Лунгу президентской пенсии, установил за ним слежку и конфисковал имущество семьи.

Кончина Лунгу в Претории вывела непреодолимые разногласия между его семьей и правительством Замбии на новый уровень. По желанию семьи, предполагалось захоронить его останки на территории ЮАР еще в конце июня 2025 года. Сам Лунгу, насколько возможно трактовать его последнюю волю, не хотел, чтобы Хичилема как-либо участвовал в похоронах.

Правительство, в свою очередь, стало добиваться репатриации останков экс-президента для проведения официальных государственных похорон, на которых Хичилема мог бы воздать последние почести многолетнему сопернику.

8 августа 2025 года южноафриканский суд вынес решение в пользу правительства Замбии, подтвердив право государства на репатриацию и организацию государственных похорон Лунгу.

Его семья обжаловала это решение, и в июне 2026 года оно было отменено, однако никаких новых сообщений о судьбе останков президента не поступало, а сами они, по-видимому, продолжают находиться в частном морге в Претории.