Вот подписчица говорит, что в демографию просто не вкладывают достаточно ресурсов. Но простите, друзья. А сколько ещё надо вложить? Столько, сколько сейчас государство вкладывает в ребёнка, человечество вообще никогда в своей истории не вкладывало. Беременную женщину наблюдают врачи, существует отдельная система дородовой помощи, выплачиваются пособия по беременности и родам, существуют выплаты при рождении ребёнка, материнский капитал, ежемесячные пособия, льготы многодетным семьям, бесплатные детские сады и школы, бесплатная медицина для детей, а высшее образование во многих случаях либо бесплатно, либо частично оплачивается государством. В России один только материнский капитал в 2026 году составляет 728,9 тыс. рублей на первого ребёнка и до 963,2 тыс. рублей при соответствующих условиях рождения второго и последующих детей. Пособие по беременности и родам для работающей женщины рассчитывается исходя из 100% среднего заработка, а единое пособие распространяется на беременных и детей до 17 лет из семей, соответствующих критериям нуждаемости. Да, понятно, что цены тоже идут вверх, но и государство не может без конца выкручивать размер пособий, потому что серьёзные льготы и пособия прямо отражаются на рынке.

Давайте посмотрим на Европу, Франция десятилетиями строила одну из наиболее развитых систем семейной поддержки в Европе: пособия, налоговые льготы, оплачиваемые отпуска по уходу за ребёнком, субсидируемые ясли и детские сады. В 2019 году французские расходы на семейные пособия составляли около 3,44% ВВП — один из самых высоких показателей в ОЭСР (организации экономического сотрудничества и развития) . И Франция действительно долгое время имела одну из самых высоких рождаемостей среди развитых стран. Но даже там рождаемость после 2015 года начала снижаться, а к 2022 году суммарный коэффициент рождаемости составлял уже 1,79 ребёнка на женщину. То есть огромная система поддержки может сделать ситуацию лучше относительно других стран, но она не отменяет общий демографический тренд.

Можно посмотреть на Польшу. Там вообще был введён знаменитый механизм 500+, который с 2016 года давал 500 злотых в месяц на ребёнка, а с 2024 года размер выплаты увеличили до 800 злотых. Программа действительно заметно снизила детскую бедность. Вот только с рождаемостью получилось значительно интереснее: по оценке ОЭСР, после первоначального небольшого эффекта рождаемость устойчиво вверх не пошла. С 2017 года суммарный коэффициент рождаемости не увеличивался, несмотря на огромные расходы государства. То есть деньги прекрасно могут решить одну проблему — например, снизить бедность семей с детьми, — но совершенно не обязаны решить другую проблему, а именно заставить людей заводить больше детей. Плюс, поляки чрезвычайно религиозные люди, но тем не менее даже это не поднимает рождаемость как и запрет абортов.

В Венгрии Виктор Орбана в свое время вообще сделал демографическую политику одним из центральных направлений государства: налоговые льготы для семей, поддержка многодетных, жилищные программы и прочие меры. Расходы на семейную политику там поднялись выше 3% ВВП. И да, Венгрия смогла поднять суммарную рождаемость относительно крайне низких значений начала 2010-х и приблизить её к среднему уровню ОЭСР. Но даже сейчас это не какие-то фантастические три-четыре ребёнка на семью. Более того, свежий обзор ОЭСР прямо показывает, что в международном сравнении расходы на поддержку семей сами по себе не имеют простой прямой связи с уровнем рождаемости.

А теперь самое показательное — Южная Корея. Вот где государство уже реально пытается заливать демографическую проблему деньгами. Пособия на детей, выплаты при рождении, оплачиваемые отпуска, расширение детских садов и дошкольного ухода, жилищные программы. С 2023 года центральное правительство ввело выплату родителям новорождённых в размере 700 тыс. вон в месяц, а с 2024 года увеличило её до 1 млн вон (около 750$). При этом, по оценке ОЭСР, несмотря на резкое расширение семейной политики, результаты оказались весьма ограниченными: рождаемость продолжала падать, а полученные эффекты были маргинальными. ОЭСР связывает корень проблемы прежде всего с конфликтом между карьерой и материнством, стоимостью жилья, рабочей культурой и высокой ценой потери женщиной профессионального дохода.

Причём Корея здесь особенно интересна именно потому, что она позволяет ответить на аргумент «просто надо больше денег». Ну хорошо, государство уже существенно увеличило расходы. И что? Оказывается, человек — не автомат, в который засовывают миллион вон и получают на выходе ребёнка. Если женщина понимает, что рождение ребёнка означает для неё несколько лет выпадения из карьеры, снижение будущего дохода, проблемы с жильём и необходимость конкурировать на крайне жёстком рынке труда, одна дополнительная выплата далеко не всегда меняет её решение. ОЭСР прямо указывает, что расширение семейной политики в Корее пока оказалось недостаточным для совмещения работы и материнства.

Да и вообще ОЭСР довольно недвусмысленно пишет о международном опыте: денежные трансферты семьям обычно дают нулевой либо умеренно положительный эффект, причём нередко временный. Более устойчивую связь с рождаемостью показывают оплачиваемый родительский отпуск и доступная система ухода за детьми, но и они не объясняют всего разнообразия демографических результатов. В странах с комплексной семейной политикой — Франции, странах Северной Европы, Венгрии — расходы могут составлять около 3% ВВП и более, однако это всё равно не гарантирует рождаемость на уровне простого воспроизводства.

И вот поэтому я бы вообще разделял две совершенно разные вещи. Помогать семьям нужно обязательно. Если государство может сделать рождение ребёнка дешевле, снизить риск бедности, дать семье нормальное жильё, бесплатную медицину, детский сад, школу и возможность не выбирать между ребёнком и карьерой — это прекрасно. Более того, некоторые программы действительно дают измеримый эффект: снижают детскую бедность, помогают родителям сохранить работу, сокращают стоимость воспитания детей.

Но утверждать, что после этого люди автоматически начнут рожать по трое-четверо детей, — это уже совершенно другой разговор. Международный опыт такого закона не показывает. Государство способно снизить цену ребёнка, но не способно просто административным решением повысить субъективную ценность большой семьи.

И вот мы опять возвращаемся к тому, с чего начали. Если проблема была бы исключительно в деньгах, человечество уже давно нашло бы решение. Просто выдавали бы достаточно денег — и рождаемость росла бы. Но мы видим Францию, Венгрию, Польшу, Южную Корею, Скандинавию и десятки других примеров и обнаруживаем гораздо более сложную картину. Поэтому разговор о демографии — это не только разговор о размере пособия. Это разговор о том, каким вообще стал современный человек, чего он хочет от своей жизни и какое место в этой жизни он готов отвести детям.