Рассказали тут моему приятелю гиды на Алтае историю о том, что найденная на плато Укок мумия, более известная как принцесса Укока, является чуть ли не прародительницей всех тюрок и всё в таком же духе. Но полноте, господа гиды, какие тюрки?

Объясню простыми словами. Здесь надо понимать одну очень важную вещь. Пазырыкская культура существовала задолго до того, как в Алтае появляются собственно тюркоязычные народы. Поэтому называть человека, жившего в этих местах за несколько столетий до нашей эры, тюрком — примерно то же самое, что называть римлянина современным итальянцем только потому, что он жил на территории нынешней Италии.

При этом другая крайность — рассказывать, будто между пазырыкцами и современными алтайцами вообще нет никакой связи. Она как раз есть, и довольно интересная. Генетические исследования показывают, что пазырыкское население Алтая имело сложный смешанный восточно- и западноевразийский генетический состав, а некоторые исследования находят заметное генетическое сходство пазырыкских образцов с современными алтайцами. Но это не означает существования какой-то прямой и непрерывной этнической линии длиной в две с половиной тысячи лет.

Что вообще археологи имеют в виду, когда говорят «пазырыкская культура». Потому что слово «культура» в данном случае очень легко неправильно понять. Это не народ в современном смысле слова, не этнос, не государство. Это определённый набор материальных и обрядовых признаков: как люди хоронили умерших, какие сооружения строили, какие вещи клали в могилы, какую посуду использовали, как украшали оружие и конскую упряжь, какие художественные мотивы применяли, каким образом организовывали хозяйство. Если подобный набор признаков устойчиво повторяется на большой территории и в определённый исторический период, археологи и говорят о той или иной археологической культуре.

Когда мы говорим «пазырыкская культура», мы прежде всего говорим о сходстве образа жизни и материального мира определённых групп населения. Это могли быть разные племена, роды и сообщества, которые вообще могли не воспринимать себя единым народом. Они могли говорить на разных языках, иметь разное происхождение и при этом пользоваться похожими предметами, соблюдать сходные погребальные обряды и разделять определённые представления о мире. В древности вообще не существовало нашего современного набора национальностей. Фишка в том, что самым близким к принцессе Укок современным народом являются не алтайцы, а кеты и селькупы.

Представьте себе Алтай как огромный исторический перекрёсток. Одни группы населения приходят, другие уходят, третьи смешиваются между собой, кто-то меняет язык, кто-то перенимает религиозные представления соседей, кто-то заимствует технологии и элементы одежды. При этом далеко не всё исчезает вместе с людьми, которые когда-то это создали. Какие-то элементы продолжают существовать, меняясь из поколения в поколение. Один и тот же художественный мотив может прожить несколько столетий (а то и тысячелетий.

Посмотрите хотя бы на знаменитый звериный стиль. Пазырыкское искусство буквально наполнено изображениями оленей, хищников, горных козлов, грифонов и различных фантастических существ. И вот здесь особенно интересно посмотреть на современных алтайцев, прежде всего на южных. В алтайском декоративном искусстве, орнаментах, прикладном искусстве и современной реконструкции традиционных мотивов мы видим вещи, которые вполне можно рассматривать в контексте очень долгой истории местной художественной традиции, которая заимствовалась, развивалась и передавалась из поколения в поколение.

Мы можем смотреть на традиционное коневодство, устройство кочевого и полукочевого хозяйства, отношение к горному ландшафту, элементы одежды, украшения, музыкальные инструменты, фольклорные мотивы и обрядовые представления. Нельзя сказать, что всё это напрямую пришло к современным алтайцам от пазырыкцев и за две тысячи лет вообще не изменилось. Разумеется, изменилось и очень сильно. Но и представлять историю так, будто пазырыкцы исчезли, затем Алтай оказался полностью пустым, а потом однажды пришли тюрки и построили здесь совершенно новую культуру с нуля, тоже неправильно.

История обычно гораздо скучнее для тех, кто любит простые схемы, и гораздо интереснее для тех, кто готов разбираться. Население перемещалось, смешивалось, меняло язык, вступало в контакты с соседями. Появлялись новые политические объединения, распространялись новые религии, менялось хозяйство. Но при этом какие-то старые элементы продолжали жить внутри новых культур (сколько там у русских живет Масленица?). Поэтому современный алтаец совершенно не обязан быть генетической копией пазырыкца, чтобы иметь с ним историческую связь. Точно так же современный алтайский язык не обязан происходить непосредственно из языка пазырыкцев, чтобы в культуре современных алтайцев сохранялись элементы гораздо более древнего местного наследия.

В этом смысле современные алтайцы — это результат сложнейшей истории Алтая, в которой древнее местное население, последующие миграции, смешение различных групп и тюркские языковые и культурные процессы постепенно создали тот мир, который мы сегодня называем алтайским.