И бабушка, и дедушка были слишком маленькими, чтобы идти на фронт. Бабушка рассказывала, как они жили с мамой на оккупированной территории. Дед в оккупацию не попал, да и вообще он был младше и хуже запомнил те годы.

Я уже, к сожалению, не так хорошо помню эти рассказы. Но в детстве мы с братом и сестрой очень любили слушать бабушку. Ей прострелили ногу в районе икры, но она говорила, что нога довольно быстро зажила. Мы часто спрашивали у неё про фиолетовое пятно, которое было похоже на никогда не проходящий синяк. Мы знали, что это след от ранения. Но нам так нравилось, как она снова и снова рассказывает истории своего детства и юности.

Дед рассказывал гораздо реже. Он помнил только как картошку копал в мёрзлой земле, уже после войны.

Почему-то от этих историй веяло не трагедией, а обычным крестьянским бытом. Где было место труду, простым человеческим радостям, иногда горестям, и даже детским шалостям. Только много лет спустя понимаешь, как тяжело было моей прабабушке, которая проводила всех мужчин на фронт – и мужа, и сыновей, которые достигли хотя бы четырнадцати. Ещё мальчишки.

Бабушке было в военные годы лет двенадцать. Она носила короткую стрижку, чтобы не мозолить лишний раз оккупантам глаза своими косами. Когда в деревню пришли наши солдаты, подумали, что бабушка – мальчик. А прабабушка сказала, что мальчиков уже всех проводила. Назад они не вернулись.

Мне жаль, что всё это я помню плохо. Не вспомню теперь не только имён бабушкиных братьев, но и сколько их было. Грустно, что мне не пришло тогда в голову записывать. Но в детстве кажется, что бабушки вечные. И дедушки. И эти истории можно будет услышать ещё много-много раз.

Вряд ли у детей военного времени, многие из которых видели смерть лицом к лицу было такое же ощущение. Но я очень надеюсь, что у наших детей будет такая возможность. Думать, что родители, бабушки и дедушки – вечные.

Всем мирного неба над головой🕊

#простопост