Работа на ивент по финалам
Неделю назад Мори, на несколько дней отправил Чую на задание в другой конец города, и до его возвращения было ещё пару дней. И как раз на один из таких дней выпал день рождения Дазая. Огай переживал что с Дазаем в этот день во что бы то ни стало, должно что-то случится. Дазай же этих переживаний не понимал, и всячески отмахивался, несмотря на то что не забыл, что волненя босса возникли далеко не на пустом месте. Ведь были времена когда Осаму вспарывал себе вены в эту дату, и не только. Потом появился Чуя, и спустя время все вроде мало помалу устаканилось. Однако сегодня Чуя был далеко, и присмотреть за Дазаем было некому. А день рождения они с Чуей обычно тихонько праздновали по настоянию Накахары вместе. Сам Дазай не привык праздновать свой день рождения. Обычно его празднуют люди которые хоть в какой то степени рады своему рождению. Дазай Осаму таковым не являлся. Глупо для человека, который каждый божий день пытался исправить ошибку что допустила вселенная, позволяя появиться неполноценному человеку на свет, праздновать сей день. В такую дату Осаму почему то потянуло в бар. Возможно в планы на сегодняшний день входил только алкоголь, но видимо у проказницы-судьбы свои планы и мысли на этот счет. Может как раз поэтому, при этом по неизвестным самому Дазаю причинам, сегодня ему было на редкость паршиво. Рефлексия была одна из многочисленных и негласных пагубных привычек Дазая, и именно она составила Осаму компанию в этот отвратительный по его мнению день. Он ненавидел ее больше всех прочих по ясным причинам. Гениальный ум без сомнений давал некие преимущества и был полезен (особенно в портовой мафии), но не стоит забывать что даже безграничное, как может показаться, сознание, вполне может давать сбой, доставлять головную боль. Бесконечный поток мыслей кажется не исчерпаем. И от осознания этого становится еще хуже; несмотря на то что не хочется усугублять и без того плачевную ситуацию и жалкий вид, с которым Дазай развалился полулежа на барной стойке, со стаканом с недопитым виски. Мысли Дазая подобно ржавчине разъедают его изнутри, пожирая плоть, раздрабливая кости на пути к жалкой породии человеческого сердца, которая еле-еле крутит шестеренками, умудряясь при этом качать кровь, доставляя немыслимую досаду своему обладателю. Мысли текут по венам, смертельным парализирующим конечности ядом. Ощущения будто душу лижет коррозия, беспощадно оставляя ожоги четвертой степени легкими невесомыми прикосновениями. Так же навязчивые грезы, сами того не замечая, превращают и без того израненный многочисленными язвами, и цветущими уродливыми гематомами разум в решето пулевыми, сражая наповал и не давая шанса на то чтобы трезво мыслить в столь плачевном состоянии. - Чего разлегся? - раздается совсем рядом, кажется что над самым ухом, насмешливый, до боли знакомый и родной голос, словно за шкирку вытаскивая из густого и вязкого болота сознания, и будто окуная с головой в ледниковую прорубь. Осаму удивленно поднимает голову, и скосив глаза (думая что ему чудиться), натыкается на глаза, цвета этой самой проруби, только кажется что они ещё чище и лазурней, чем самая кристально-чистая вода, если таковая вообще имеется на этой планете. Наблюдая за медными кудрями и нагловатой ухмылкой, которая до боли напоминает ту, что он сам часто видит в зеркале, Дазай силиться припомнить откуда здесь взяться слизняку, который сейчас по хорошему должен быть где-то на окраине, или просто пытаясь развеять фантомный образ.
— Ты что здесь делаешь? — Закончил все важные дела, а с остальным справятся и без меня. — с толикой самодовольства сообщают ему — Как я мог не приехать пораньше, в такую дату? Загниешь ведь тут без меня. Дазай улыбнулся. И правда...
— Угу. Так скучал что сейчас пойду повешусь. — тянет он с улыбкой чеширского окна.У Чуи отлегло от сердца. Он права спешил к Осаму, мимолетно думая о худшем, и лучшем. В лучшем Дазай в этот день сопьется и к приезду Накахары будет обниматься с бутылкой либо дома, либо в баре или в какой-то подворотне. А в худшем он может и не успеть к Осаму. И найти его...
