#зарисовка #соукоку
Белая домашняя футболка сплошь залита кровью. Стоя посреди кухни которая выглядела как после налёта, с пустым взглядом стеклянных голубых глаз, с широко распахну приступа гнева в пылу ссоры. Накахара резко опускается на пол рядом с еще неостывшим телом, заходясь в громких рыданиях подобно белуге.Запоздалый крик Банши разрезает пространство, врывается в тишину. Нахлынувшая как волна истерика накрывает с головой внезапно, не давая лишний раз вдохнуть или опомниться. Бесконечный шёпот, лихорадочно умоляющий простить, вернуться, к слову звучащий уже не впервый раз. Но нет, в этот раз ответа на крики и мольбы не будет. Только тишина, против которой хочется бунтовать как истеричный подросток. Сожаления ничем не помогут, нечего не вернут и не изменят. Рыдания теперь уже беззвучны, слышны лишь редкие всхлипы, и дрожат плечи. И вот дрожащая рука с ножом заносится последний раз: вонзается точно в собственную грудь, где под рёбрами трепечущее сердце стучит в последние секунды, бьется в такт вальса смерти, отдаваясь в ушах звоном тысячи колоколов.Наши мольбы были забыты, а может и вовсе не услышаны. А может все проще: богов коим мы так искренне и отчаянно молились в тяжкие минуты - не существует. Так иногда и проявляются атеисты.
Белая домашняя футболка сплошь залита кровью. Стоя посреди кухни которая выглядела как после налёта, с пустым взглядом стеклянных голубых глаз, с широко распахнутыми веками, и растрёпанными волосами; уже не огнено-рыжими, а потускневшеми, скорее медными, или цвета ржавчины разъедающей металл. Чуя все еще стискивает в руках большой кухонный нож. Дыхание все еще рваное, густой запах крови заполнял пространство, и отдавался металлическим привкусом во рту. На полу, у ног лежит бездыханное тело некогда так горячо любимого человека. Чуть вьющиеся на концах волосы рассыпались по лицу, бинты на шее и запястьях ослабли и сползли, открывая старые шрамы во всей своей красе. Приоткрытые остекленевшие глаза смотрели в пустоту. Осознание содеянного накрывает не постепенно, а резко захлестывает с головой. Любовь мертва, не смогла выжить после очередной приступа гнева в пылу ссоры. Накахара резко опускается на пол рядом с еще неостывшим телом, заходясь в громких рыданиях подобно белуге. Запоздалый крик Банши разрезает пространство, врывается в тишину. Нахлынувшая как волна истерика накрывает с головой внезапно, не давая лишний раз вдохнуть или опомниться. Бесконечный шёпот, лихорадочно умоляющий простить, вернуться, к слову звучащий уже не впервый раз. Но нет, в этот раз ответа на крики и мольбы не будет. Только тишина, против которой хочется бунтовать как истеричный подросток. Сожаления ничем не помогут, нечего не вернут и не изменят. Рыдания теперь уже беззвучны, слышны лишь редкие всхлипы, и дрожат плечи. И вот дрожащая рука с ножом заносится последний раз: вонзается точно в собственную грудь, где под рёбрами трепечущее сердце стучит в последние секунды, бьется в такт вальса смерти, отдаваясь в ушах звоном тысячи колоколов.Наши мольбы были забыты, а может и вовсе не услышаны. А может все проще: богов коим мы так искренне и отчаянно молились в тяжкие минуты - не существует. Так иногда и проявляются атеисты.