Снова много думаю о новой дружбе в эмиграции, о том, возможно ли снова найти своих людей, с которыми было бы так же легко, как с друзьями, с которыми мы теперь в разных странах и, что еще важнее, в совершенно разном опыте. Дистанция — хитрая штука, все происходит очень медленно, но связи становятся с каждым днем тоньше, сохранять их сложнее, до важных настоящих вещей друг в друге становится не дотянуться. Не всегда, но часто.

Чтобы завести новых друзей, нужно выйти из раковины. Если тебя куда-то позвали, и тебе понравились люди, надо задушить в себе неловкого интроверта и позвать куда-то тоже. Не один раз и не два, звать снова и снова и пытаться удержаться за интуитивное ощущение, что вот этот человек почему-то свой, почему-то мне хотелось бы, чтобы он был рядом. Мучиться мыслью, разделяет ли он это ощущение? Стараться не думать об этом. Возможно, я усложняю, и так не у всех, но эмиграция во многих в сто раз усиливает то, что до этого казалось незначительным или даже побежденным недостатком. Для меня этим стала такая странная внутренняя замкнутость, интровертность, которая была всегда, но которую, мне казалось, я давно победила.

Я часто формулирую ощущение от эмиграции, как смерть какой-то части или даже версии себя, и я больше всего тоскую по версии себя с друзьями. Я пересматриваю видео, где мы дурачимся и танцуем и думаю, что этот уровень внутренней свободы рядом с кем-то теперь как будто недостижим. Но недостижим, на самом деле, потому что я не позволяю себе снова побыть этой версией — дурацкой, смешной, нелепо танцующей и живой. Вдруг новые люди подумают, что я совсем куку и больше не позовут? Хотя скорее не позовут, если весь вечер простоишь у стенки, боясь что-то не то сказать.

Как появились мои близкие люди в России? Мы учились вместе и разделили огромный опыт во время и после этой учебы. Сложно искусственно сконструировать заново связи такой глубины. Но хочется научиться впускать людей проще, закрываться на меньшее количество задвижек и замков. В конце концов, я смотрю по сторонам и вижу, что люди находят друг друга в этих новых очень странных обстоятельствах. Да и я нахожу, просто потом сразу пугаюсь и не верю, отталкиваю и прячусь. А надо наоборот, держаться и доверять. Танцевать и дурачиться. Отпускать себя. Отпускать себя вообще стало сложно, а иногда очень хотелось бы.

Вообще понимаю, что наравне с очень сложными вещами теперь все время приходится одновременно учиться, казалось бы, очень простым: любить, дружить, быть в каком-то мире с самим собой. Хотя, пожалуй, последнее всегда было сложно, и именно это доставляет много проблем.