Я давно не писала, потому что прошла, я надеюсь, какой-то самый штормящий свой период — лето было тяжелым. Мне казалось, что все как-то почти беспросветно, а потом вдруг стало снова светло. Появились новые друзья, новая жизнь, мы съездили с подругой в приключение в Сан-Себастьян, потом с друзьями в Марсель — и впереди в ближайшие месяцы у меня будет еще два путешествия. Я написала первый драфт своего полного метра (и чуть не окочурилась от темпа). Мы наконец реально заканчиваем сериал, вычесываем последних блох (да, в прошлый раз, когда я написала, что все дописано — был фальстарт, пришлось переписать последние три серии заново). Я не уверена, что дальше у меня будет работа, но я надеюсь, что я как всегда как-то да разберусь и что-то да придумаю. Я впервые говорила с французами на французском больше минуты (очень плохо, но я считаю это за достижение)! Хотелось бы про все это как-то постепенно рассказать и, может быть, я соберусь. Европейская система кино, которая казалась мне сложной и непонятной, постепенно кажется постижимой — особенно когда есть подруга, которая вместе с тобой заполняет все эти заявки и изо всех сил хватается за любые возможности. Вместе веселее — и выигрывать, и проигрывать, а тут понятно, что нас ждет и то и другое.

Угаров много говорит про базу, про которую нам говорила и Разбежкина, и Зелинская, самое важное для драматурга — подслушивать, подглядывать, быть любопытным. Переехав, мы все думали, боже, на другом языке? Мы больше ничего не слышим и не знаем. И вот постепенно, спустя год, мы что-то уже можем подслушать, а уж тем более подглядеть, а значит — придумывать, писать и снимать. Возможно, это связано не только с языком, но и с тем, что способность вообще видеть что-то вокруг себя наконец тоже постепенно возвращается обратно.