Какой-то странный эффект опять ощутила на очередном витке эмиграции. Я съездила в Испанию, о чем, во-первых, заранее почему-то очень волновалась. Сама с собой я по этому поводу много разговаривала: Даша, ты одна летала в Бразилию, без связи и почти без денег искала там какие-то автобусы среди людей, не говорящих по-английски, и таки добралась куда надо. Ты справилась во многих городах России, в Узбекистане, в Индии. Почему вдруг Испания, простая и понятная вроде как Европа — это так страшно?

Я поняла, что потому, что я не дома. Когда я ехала во все свои приключения из Москвы, у меня от наличия дома за спиной, оказывается, была какая-то суперсила, которой больше нет. Мне кажется, что я обретаю чувство дома во Франции, но это пока очень эфемерная вещь, до настоящей, скорее всего, годы. И в этом подвешенном состоянии я вдруг стала страшно нервничать обо всем — деньги, автобусы, хостелы, а найду ли я там, а успею ли здесь. В общем, я даже умудрилась ненадолго вернуть свою любимую бессонницу. Я поняла, что я сейчас очень сильно держусь за свою рутину — пока у меня есть какая-никакая личная стабильность, я умудряюсь как-то расти, качать какие-то эмигрантские мышцы, учить язык, писать сценарии, встраиваться в новый контекст. Происходит что-то новое — даже очень хорошее — и я пугаюсь. Неприятное осознание, на самом деле, но когда я это поняла, с этим стало легче работать.

Надо сказать, страх покинул меня уже как только я села в самолет, потому что я поняла, что впереди вообще-то наконец снова какие-то мои личные приключения. И конечно, все прошло очень круто. Я влюбилась в Испанию, а еще больше в огромное количество людей, которых там встретила — я искренне думала, что буду там одна, но в итоге я, кажется, провела одна только первый день, а потом не знала, как составить расписание, чтобы встретиться со всеми. Ощущение даже, что я нашла там новых друзей — чудо, которое, как мне казалось, вообще маловероятно в этой странной новой жизни.

Вторая неожиданная история случилась, когда я вернулась во Францию — весь первый день мне было жутко грустно, хотелось только лежать и плакать, я злилась на себя, не понимая, что это такое — вообще-то надо быстрее вставать и работать, потому что ни в каком графике не было такого недельного отпуска (я в Испании планировала что-то делать, но конечно, на все в итоге забила). Я подумала сначала, что, видимо, это какое-то такое отпускное похмелье, вот и все, полежу немного и пройдет. А потом поняла, что вот я выехала в другую страну — и получилось немного как будто я залезла в старую версию себя до эмиграции. Я там была туристом, режиссером, путешественником, у меня не было проблем с документами, мне не надо было учить французский, а мои небольшие в нем успехи помогали мне с испанским и делали меня уже достаточно крутой. Это странно звучит, но я как будто на неделю надела свою старую оболочку, где я ничего еще не потеряла, что потеряла в эмиграции. И эта старая я пока, конечно, намного сильнее, круче и увереннее в себе, чем та, что учится жить во Франции. Вернуться в себя здешнюю было грустно, хотя вообще-то у меня все неплохо. Просто мне все равно далеко до той прежней меня. У нее больше сил, энергии, харизмы. Ею больше хочется быть.

Но банальная истина в том, конечно, что я в другой стране — все равно я, и самое успокаивающее, что я поняла — это что та версия меня все еще где-то там существует, и я могу ее вернуть. Я, конечно, на этом пути, как ни крути, поменялась, но меня больше всего волновала какая-то энергия — не знаю, как еще это назвать — какая-то яркость и любовь к жизни, которую я в себе ценила раньше. Ее я там, в Испании, как будто снова неожиданно разблокировала, и надеюсь, постепенно смогу вернуть теперь себе вне зависимости от места.