Очень интересно обсудили в этот раз "Большую воду" в канале Любимовки (это моя пьеса 2023 года о двух мужиках, которые плывут из провинции в Москву на лодке, но попадают в очень странные обстоятельства). Было сказано сначала, что пьеса эскапистская, что она избегает прямо говорить о том, что происходит и смотреть по сторонам (ее можно так воспринять, учитывая, что она была написана в период с 20 по 23 год, то есть большая часть — до войны, а вот финал уже после), потом — что она вневременная, что она была бы актуальна и в 2015 и в 2003 году, что она про поиск себя и потерю всяких ориентиров на этом пути. А ближе к концу сказали, что пьеса в целом очень удачно показывает, как можно сейчас писать о говорить о нашем времени.

Это меня задело, потому что я большую часть каждого дня сейчас провожу в мыслях о том, как дальше снимать и что сейчас говорить. Я сняла за это время два короткометражных фильма, которые говорили о войне достаточно прямым образом, "Граница" так вообще прямо в лоб. И на мой взгляд в итоге это похоже скорее на документ, чем на кино. Как и все, что пытаешься делать сейчас таким вот прямым образом. При этом как только я пытаюсь уйти в сказочность, я сама себе не верю и сама себя обвиняю в том самом эскапизме. "Большая вода" удалась, потому что она шаг за шагом строила сама себя, следуя за временем. Я думала, что пишу документальную историю, а она обернулась каким-то сюрреализмом, как и вся наша реальность. Но я сделала это не специально, не специально нашла какой-то собственный способ говорить о том, о чем говорить не получается. А как это повторить? Как взять этот рецепт для самой себя, чтобы что-то продолжать делать, я никак не могу понять.