Не до конца отрефлексировала, но боюсь забыть, потому что, как оказалось, время все-таки беспощадно стирает воспоминания — недавно думала, как МА настаивала, чтобы я вела подробный дневник своих путешествий с цирками, а я ленилась записывать, ведь я итак снимаю, сил еще и писать все, что происходит за кадром, уже не остается. Да и как это все можно забыть, казалось мне? Теперь это все так далеко, что наверняка какие-то мелочи я уже никогда не смогу вспомнить.

Почему-то у меня никогда не получалось вести непубличный дневник — я начинала и забрасывала каждый раз, мне все-таки нужен хоть какой-то читатель. Я тут посмотрела интервью Дудя с Арианой Лолаевой, которая мне ужасно понравилась как человек, полезла смотреть ее концерт. Она там как раз читает свой детский дневник и смеется над тем, что постоянно писала "Привет, дневник! Извини, что так долго в тебя не писала!". Я писала так же слово в слово, и мне реально казалось, что дневник обижается, что я опять пропала на три недели.

Пару дней назад в Париже был первый снег (может, и последний, тут это не очень частое явление, как я понимаю). Он шел весь день, с раннего утра и до поздней ночи, тут к этому оказались не готовы в некоторых местах — ступеньки библиотеки, где я работаю, например, моментально заледенели, пришлось всем добравшимся студентам карабкаться, отчаянно опираясь на перила. Меня этот снег сделал почему-то ужасно счастливой. Мы только недавно говорили с Юрой о том, что будет обидно, если снега вообще не будет, потому что это какое-то очень важное переживание, которое раньше случалось с нами каждый год — ты просыпаешься, а за окном все в снегу. Что-то вроде настоящего детского восторга каждый раз — ух ты!

Я с этого дня начала какой-то новый отсчет. Оглянулась на последние три месяца, прошедшие с переезда и подумала — реально, ужас, это реально было сложно. Я всю дорогу с 2022 очень тяжело признаю свою слабость перед всем, что происходит в мире и в моей частной маленькой жизни. Мне постоянно кажется, что другие справляются лучше в гораздо более тяжелых обстоятельствах. Чтобы перестать сравнивать себя и свой опыт со всем миром, понадобилось много времени с психологом и несколько месяцев бессонницы. До конца не понимаю, почему меня так резко отпустило, но было ощущение, что где-то внутри реально просто отжали какую-то кнопку. Например, я сейчас ничего не снимаю. Я вообще ничего не снимаю с тех пор, как летом 23го мы закончили "Границу". А кто-то снимает. Ладно. У меня другой ритм. Зато я наконец закончила весь постпродакшен и начала работать над тем, чтобы у этого кино была какая-то фестивальная судьба. Я пока не могу выстроить свой спортивный режим. Я пока не знаю, за что мне взяться, в какую из своих идей лучше вложиться. У меня пока нет ни связей, ни друзей, ни даже идей, как получить тот же паспорт таланта. Я не знаю французский. Ладно, я что-нибудь придумаю. Пока ничего страшного не случилось, и мне ничего не грозит прямо сейчас.

Вообще меня посетила удивительная в своей простоте мысль, которая выкристаллизовалась, видимо, где-то в пути из России в Париж — возможно, я вообще не стану сверх крутой и знаменитой, и это нестрашно. Все равно я могу прожить классную, интересную, наполненную жизнь. Понимаю, что для многих это прозвучит смешно, но я, к сожалению, то ли была так воспитана, то ли долго по-настоящему взрослела, но в Москве мне всегда казалось, что если я не добьюсь больших высот, это будет катастрофа, такой вариант недопустим. Поэтому я буду работать на пяти работах до полного выгорания и пропускать много простых человеческих радостей.

В общем-то, я не жалею об этом, я думаю, многое бы не случилось, если бы я тогда не работала так много. И это, конечно, не значит, что я перестаю вообще работать сейчас. Я просто больше не думаю, что это вопрос моего выживания и существования, что ли. Это открывает очень большой кайф от процесса создания — потому что раньше я любила процесс, но я все же гораздо больше любила результат. Поэтому я одновременно писала два сериала, снимала кино и накидывала пьесу.