Пару недель назад мы ездили в Берлин. Основной мотивацией для меня стало попасть на концерт Noise MC, о котором я особенно мечтала после начала войны, потому что его песни меня очень спасали как в самые первые месяцы, так и уже после эмиграции, и когда я возвращалась на довольно тяжелые съемки в Омск. Но еще мы ехали посмотреть город, потому что наш изначальный план был такой: приземляемся в Париже, потому что нам сюда дали визу, а потом делаем все, чтобы перебраться в Берлин.

План был такой, потому что я сконструировала очень ладный миф о том, что Берлин — город моей мечты. Я никогда там не была, но нарисовала себе что-то, что похожее на Москву и даже круче. Такое место для эмигрантов со всего мира, яркое, свободное, крутое, в котором я сразу же стану, как рыба в воде, найду себя, найду людей, и все наконец пойдет, как надо. У меня мудрая психологиня, которая мне раз десять на этом пути сказала, что все, что я придумала, может быть, немного не так, как в реальности, и падать будет больно. Но я пиздец упрямая вообще во всех моментах в жизни — для режиссуры бывает хорошо, для жизни — не очень. Так что я ехала с убеждением, что я сейчас выйду из самолета и влюблюсь. Чего, конечно, нихрена не случилось.

Точнее как — Берлин оказался очень классным городом. Вообще эта поездка была крутейшей — благодаря своему другу Юре я вообще лично познакомилась с Нойзом, тусила с группой за кулисами, потом встречалась с друзьями, мы катались на великах но ночному Берлину, гуляли ночью по огромному бывшему аэропорту, который был давно закрыт и теперь просто отдан людям. Мы видели кучу каких-то приколов, ходили каждый день неимоверное количество шагов и без перерыва обсуждали плюсы и минусы Берлина и Парижа. Мы подошли к этому так серьезно, как будто, во-первых, выбрать надо обязательно сейчас и на всю жизнь, во-вторых, от этого зависит все. Мы даже ссорились. Самое смешное на этом пути для меня лично было, что я по своей упертости продолжала давить за Берлин, а когда мои аргументы начинали отзываться у Юры, тут же сдавала назад, потому что внутренне не была сама уверена, что я сейчас хочу уезжать из Парижа.

Через неделю после поездки я как-то успокоилась, еще раз посмотрела на Париж после Берлина и не поняла, почему я была к нему и ко Франции настроена так воинственно. Я почему-то выбрала бороться против всего французского — мне не нравился язык, не нравились стереотипы о французах, не нравилось, не дай бог, чтоб мне говорили, что во мне самой есть что-то французское. Потребовалось усилие, чтобы сказать себе, слушай, а давай попробуем посмотреть на это все по-настоящему, а не так, как ты себе выдумала. Оказалось, мне нравится, как звучит язык. Мне интересны французы. Вообще я люблю здесь смотреть на людей, и мне жутко хочется с ними подружиться и узнать их ближе. Мне нравится культура и еда, во все это хочется погружаться. Мне очень нравится город, он меня одновременно успокаивает и вдохновляет.

Самое болезненное было, конечно, по крайней мере на время попрощаться с немецким, который я доучила до твердого А2 и как раз начала относительно бодро разговаривать на нем. Все вокруг говорят мне, что никакой язык не бывает изучен зря, но психологически непросто после полтура лет просто взять и положить его на полку, чтобы с нуля начинать абсолютно другой французский. Я немецкий искренне полюбила с его сложными грамматическими конструкциями, словами-конструкторами, с его звучанием. Но я надеюсь, что я когда-нибудь вернусь и доучу его до более высокого уровня.

Теперь каждый раз, когда я как-то сверх серьезно задумываюсь о нашей дальнейшей жизни где бы то ни было, я вспоминаю, что мы вообще выбираем, где жить, между Берлином и Парижем, в том плане, что ничего себе, довольно-таки неплохой выбор. Жизнь нас, конечно, к нему не готовила, но и страдать тут как-то неудобно.