Для меня это первая Олимпиада, которую можно смотреть в тиктоке через аккаунты спортсменов, которые просто тусят в олимпийской деревне. Это все выглядит очень по-домашнему, а у меня лично вызывает кучу приятных воспоминаний о работе в Сочи. Работа на Олимпиаде была, кажется, по сути, вообще моей первой работой в жизни.

Я тогда училась в Высшей школе экономики на факультете медиакоммуникаций, и к нам приехали OBS (Olympic broadcasting services). Они отобрали желающих работать на Олимпиаде на разных должностях — я написала, что хочу быть помощником оператора. Потом в течение недели надо было каждый день к семи утра приезжать на какой-то стадион в Химках — мне ехать было через всю Москву и дальше, но очень повезло иметь свойство никогда никуда не опаздывать — как потом выяснилось, это была часть отбора, всех опоздавших сразу же вычеркивали. Потом мы целыми днями «снимали» какие-то соревнования, уже не помню какие, и каждого учили делать то, что он должен. Я должна была мотать кабель за оператором (и эта простая задача, надо сказать, давалась мне нелегко). Потом уже в столовой в Сочи наш отборщик из Канады сказал, что я была мега плоха, но с таким большим энтузиазмом везде лезла, что он не смог меня не взять.

Неудача с кабелем мне не помешала, потому что когда я приехала на Олимпиаду, оказалось, что камеры все без проводов, так что я просто, не особо парясь, таскала за оператором батарейки. У каждого был свой оператор, у меня — добрый и очень смешной мужик Раян. Я работала на фигурном катании, и это, конечно, было невероятно круто. Я искренне болела за наших спортсменов, очень за всех переживала и забывала давать батарейки оператору. Стояла я обычно прямо у бортика в черном свитере, как все бродкастеры, теперь до сих пор всегда разглядываю этих незаметных людей.

Но самое крутое в Олимпиаде, конечно, было вне стадионов. Это был целый месяц праздника. Наши гостиницы были хреново построены, у моего друга затопило номер, а у меня была дыра в стене, но это нас абсолютно не волновало. Мы вообще не спали, с утра до ночи болтали с иностранцами со всего мира, пролезали на все мероприятия, даже на какие нельзя, собирали значки (каждый, кто был на Олимпиаде знает, что это очень важно. На ремешок своей аккредитации нужно собрать как можно больше разных классных значков, ими обмениваются, их продают, их разыскивают. Мой ремешок до сих пор висит у меня в комнате в Москве). Особенно помню, что была невероятно вкусная еда, просто мишлен. Еще я закрутила роман с индийцем из Америки, который оказался помолвлен и потом умолял меня не выставлять в фб совместные фотки. До сих пор друзья в фейсбуке, у него уже двое детей. Короче, это была очень яркая, очень насыщенная жизнь. И казалось, что мир невероятно фантастически открыт.

Потом я вернулась и еще и получила за это зарплату, что-то около 70 тысяч рублей, на которые поехала с подружками в Черногорию.
В общем, смотрю на олимпийскую деревню в Париже с ностальгией и легкой завистью и думаю, вдруг еще когда-нибудь удастся там поработать. Это все-таки ни с чем не сравнимая штука.