Когда ты эмигрант, не определившийся до конца с местом жительства, ты должен быть, скажем так, компактным — то есть в идеале не иметь много вещей. С каждым переездом ты отсекаешь от себя еще что-нибудь, постепенно двигаешь свои границы — да, и без этого вроде можно, а это платье я надевала всего раза три, лучше кому-нибудь отдам.

Но с некоторыми вещами связана память, и я не понимаю, что делать с ними. Например, из одежды: у меня есть индийский костюм, и я ни разу не надевала его вне Индии, но я его очень люблю. Есть вышиванка из Киева, которую подарила подруга из Украины, которую я не могу надеть, потому что мне стыдно, но и никогда не отдам. Есть корсет, который подарила мама лучшей подруги, и который я тоже до сих пор не смогла надеть — но я же надену, а еще он просто мне дорог! Есть свадебное платье и фата к нему, которую сделал любимый друг. Шляпа, которую подарили крутые люди в Бразилии и которую я чуть не потеряла, таская через все автобусы и самолеты в пути домой.

А еще есть памятные фигурки, портрет Вуди Аллена, который везде со мной уже, кажется, лет восемь. А книги, которым сложно найти замену — фотокниги, редкие издания, то, что кто-то дарил?
Я смотрю на это и думаю, что наверно, можно построить наш дом еще раз полностью заново. Наверно, можно от всего этого — или от многого — отказаться. Можно что-то отправить домой, в Россию, на странное бессрочное хранение нашим родителям. Но все-таки не могу решиться — мне хочется, чтобы в моем доме оставалась память вещей. Но я не знаю, когда у нас появится этот реальный Дом. Тот, в котором можно накопить фигурки и вещи. До этого еще точно придется поездить.
Так что я все свободное время смотрю теперь на вещи — и мысленно сортирую их по важности, отказываюсь от них, прощаюсь с чем-то. Завидую тем, кому это прощание дается легко! До эмиграции я никогда не думала, что у меня так много всего, и мне все то как будто реально зачем-то надо.