Во всех фильмах женщины на грани нервного срыва, как правило, худые и красиво истощенные с каким-нибудь легким незаметным мейкапом в стиле притягательного страдания. Я, конечно, надеялась на такое, но если ты склонен к полноте, от стресса начинаешь полнеть, в одном и том же месте на лбу начинает выскакивать нервный прыщ, а со здоровьем в целом начинаются разные приколы, которые делают тебя ну абсолютно не притягательно страдающим. Так прошел и все еще идет мой последний месяц, в который влезло получение долгосрочной визы, большой, важный и сложный для меня проект, еще одна абсолютно невыносимая по итогу подработка, застрявшая на одном месте и не приносящая денег, какие-то проекты из прошлого, внезапно всплывшие вместе со своими начальниками со срочными просьбами «доделать прямо сейчас и бесплатно».

С горем пополам, просто потому, что вокруг теперь всегда какое-то горе, мы доделали цвет и звук нашего короткого метра — осталось показать его на общем показе в школе, а что с ним дальше делать, надо тоже как-то подумать отдельно. Но сам факт доведения этого фильма до конца — наверно, самая большая радость этого темного месяца. Сцена, которую мы с горящими жопами доснимали в конце декабря, была в итоге вырезана целиком, и я тем не менее не считаю, что все это было зря. Странным образом, досняв этот отрывок и пошурудив вместе с ним на монтаже, я в итоге пересобрала другие части фильма, и он сложился — но уже без досъема. Такой витиеватый (и недешевый) получился путь к финалу.

Неделю назад сдала свой сценарный проект и не сразу получила к нему правки — таким образом, у меня было пару дней, в которые я находила свободное время, чтобы погулять по местному ботсаду. Долго долго просто холила без всякой музыки, ни с кем не разговаривая, не помню даже, о чем думая, потом сидела и смотрела на небо — вспомнили тут недавно с таким же задолбавшимся другом, что есть у человека вообще такая опция: просто смотреть на небо. Было так хорошо и спокойно, что хотелось заплакать от того, как давно это чувство покоя забыто. Потом Алматы накрыли грозы и дожди, снова похолодало, а нам снова пришлось работать и разбираться с визой.

Жизнь слегка зависла в переходном периоде, который сам по себе становится невыносимым. Хотела сорваться и просто посмотреть Бухару, взяв работу с собой — но паспорт надолго застрял в посольстве. Хочется сменить какие-то краски в жизни хотя бы на время, вынырнуть, вдохнуть. Хотелось бы верить, что за поворотом и за визой какая-то новая классная жизнь — но мы реалисты, знаем, что будет сложно, может даже, сложнее. И все-таки это будет какой-то новый этап. Хочется дожить до него, не совсем растеряв нервные клетки.