Попала в шорт-лист Любимовки с пьесой, чья история была довольно странной. В ней всего 16 страниц, но я очень медленно писала ее с 2020го года. Тогда случился карантин, и я приехала в гараж к подруге, отец которой там строил себе инновационную складывающуюся лодку. Это меня так увлекло, что я стала писать про мужика, который тоже строит такую лодку — но чтобы из дальнего города России приплыть на ней в Москву вместе с другом.

Потом я застряла. Мужики поплыли — ну и что? Я поехала тогда в Белгород снимать серию цирка, там в хостеле мужик сначала говорил со мной о звездах, а потом о своей короткой неудачной любви. И мои мужики в пьесе заговорили об этом.

Потом я чувствовала себя не собой, когда выгорела после Бразилии, как будто меня заморозили, и мои мужики в пьесе стали говорить об этом. Потом началась война — и в пьесе началось что-то странное — мужики встретили крокодила и русалку из подводного мира, где есть демократия, но подумали, что у них глюки.

Потом я долго ничего не писала, потому что не знала, что там дальше будет с мужиками. А потом снова пришла к той же подруге и сказала, что я все поняла — никаких берегов больше не существует.

Тогда я дописала этого в моем представлении франкенштейна и подумала «ну и хрень». Но зачем-то отправила на Любимовку (с «семью восемь» я тоже думала, что написала хрень, поэтому лучше пусть люди там умные посмотрят).

Ну и вот.
Сказать, что я сегодня удивилась, увидев себя в шорт-листе — это ничего не сказать. Пьесы — это единственная область, в которой я абсолютно не понимаю, хорошо или плохо то, что я сделала (и что сделала вообще). Такой странный мир, в котором я разрешаю себе все, как будто там нет никаких законов.

Жаль, конечно, что этого праздника Любимовки, наверно, не случится вживую (или я вряд ли буду там, где случится, хотя кто знает). До сих пор вспоминаю прошлую свою как огромное счастье.

Короче — всегда отправляйте, даже если кажется, ну и хрень! Вдруг там есть что-то, о чем даже вы сами не подозреваете.