Вкратце о первой смене, пока все эти яркие воспоминания не стерлись.

С утра все шло неплохо: в рентале все было на месте, никто не опоздал, все бодро загрузились в автобус и помчались в сторону локации. Тем, кто локацию ни разу не видел, она поголовно нравилась, все любовались горами и нашим разваливающимся домиком. Свет ставился, актеры подъезжали, еда засовывалась в местный холодильник, в общем — все было хорошо. Ну а потом мы начали снимать.

Сначала прибежали дети и стали орать под окном — их мы быстро прогнали. Но через пять минут заработала оглушительная газонокосилка, и мы с админом площадки пошли разговаривать с соседями. Косил мужик по имени Алик для 90-летней женщины, которая оказалась совсем не одуванчиком, ругалась, топала ногами и сказала, пошли вон, мне плевать на ваши съемки. Админ, жертвуя собой, обещал все скосить утром сам, оставил в залог документы (бабка кричала: проверь, наверняка поддельные!) и реально потом после смены косил ей двор в 7 утра. Но косилку мы выключили.

Мы вернулись снимать, и весь наш чистый звук со всех дублей исчез, потому что у звукорежа оказалась битая флешка. Мы с Егором ходили по двору, хватаясь за голову, пока звукач пытался успокоить нас словом «переозвучка», но потом собрались, и все пересняли. Переставились на новый кадр на улице, и вдруг оглушительно заиграла попса. На этот раз разбираться пошел наш актер и выяснил, что в деревню приехала свадьба на 150 человек. Мы поседели, не зная, что сделать с таким поворотом, но свадьба как-то поутихла и вспыхивала потом всю ночь какими-то короткими вспышками музыки — в общем, можно было жить.

Лучший период моей и всеобщей продуктивности был где-то с 23х до 2 часов ночи: все летали, массовка болтала что надо, не останавливаясь даже в перерывах, актеры готовы были не сколько угодно дублей. Я мега быстро соображала и удивляла сама себя, при этом все так же быстро меня понимали.

Но после двух площадка начала тихонько умирать. И это конечно было время, когда нам надо было максимально сосредоточиться, потому что с рассветом наши съемки по свету превратились бы в тыкву. Я начала путаться в словах от усталости, с остальными происходило что-то похожее по каждому из цехов. В общем, в порыве скорости в сцене драки, главный актер в одном из дублей случайно реально дважды схлопотал по лицу и в итоге уехал домой с фингалом (мне было очень неловко, как и актеру, который бил). Зато кадр хороший, конечно. Как бы то ни было под крики второго режа «мы опаздываем по кпп!» мы все сняли, детали доделывали уже на блэкауте после восхода.

Но утром надо было еще убрать локацию, а мы, мягко говоря, просто сдохли. Операторская команда сложила все свое и рассосалась спать по разным комнатам, мы с Егором заперлись сливать материал, а художники и второй реж с админом упорно ставили шкафы и кровати на место (абсолютно героически). В итоге локацию у нас приняли, и нас не убили, хотя мы даже полы не сдюжили помыть (но там и воды не было, а наша вся кончилась). В общем, мы загрузились в автобус, все прокуренные и заряженные каждый 2-3-мя энергетиками, и поехали сдаваться в рентал.

Я поспала три часа, проснулась с ощущением, что у меня похмелье (голова болит, тошнит, почему-то болит одно колено). Егор тоже проснулся, и мы пустились в философские размышления о том, как 23 человека согласны были на все это абсолютно бесплатно, то есть, ну это правда было мега тяжело. Пришли к простому выводу, что мы все-таки немного того и, конечно, ощущение площадки все-таки абсолютно наркотическое, сложно даже объяснить это себе, но все еще с тошнотой и болью в голове ты все равно думаешь — как классно было. Вот это жизнь, вот это приключение.

В общем, сейчас все уже полноценно проснулись, и у нас конечно разные новые проблемы, но хорошая новость в том, что ничего уже не может быть сложнее прошедшей смены. Художники бегают по своим задачам, второй реж организует нам выезд, а местные жд линии наконец согласились дать нам поезд — завтра уже новая смена. Ура!