Поучаствовала в двух подкастах и одном текстовом интервью по случаю выхода сериала и поняла, что все-таки верно, судя по всему, уехала, потому что абсолютно не могу заставить свой язык избегать слова «война», как и избегать этой темы в принципе. Например, меня спросили, каким я вижу будущее документального кино в России, а я не вижу его из нынешней точки, к сожалению — где есть цензура, там нет для меня документального кино, хотя я безмерно уважаю тех, кому что-то удается продолжать. По моему опыту, увы, чаще всего кино превращается в антипропаганду, главное — во что-то очень грубое, потому что жизнь в России сейчас не предполагает вдумчивого разглядывания чего-либо. У меня не получается. Если добавить к этому личный страх, невозможность свободно говорить, все становится совсем печально. Я даже в Казахстане все время пытаюсь одергивать себя, планируя съемки фильма про страх и побег из страны — кому можно рассказать, а кому лучше в общих чертах сделать вид, что это о чем-то совсем другом?

Несмотря на опыт со звонившим мне пропагандоном, продолжаю доверять людям и говорить честно, что тут вот не могу сказать, понимаете, идет война, нельзя на такой вопрос сейчас ответить. И потом лежу и думаю, почему я решила, что человек думает, как я? Потому что мне кажется, что все нормальные и приятные люди сейчас разделяют одну естественную точку зрения?

Но я же снимала в РФ и прекрасно знаю, что это не так. И все равно надеюсь.