Единственные 2 вопроса, которые я получила, были, конечно, про деньги, что я, в общем, хорошо понимаю :)

Сразу скажу, что в целом об этом лучше рассказала Беата Бубенец, у которой в инстаграме вроде даже сохранены в хайлайтах главные питчинги и прочие радости и возможности (правда, мир немного изменился с тех пор).

Мне пока везет, честно говоря. Первый фильм "Джой" я сделала полностью на свои деньги, которых мне даже не хватило, потому что посреди съемок у меня сломалась камера и не хватило жестких дисков — камеру и диски я ездила одалживать у Разбежкиной. Камеру вернула, диски, кажется, так и нет... Я жила с героями и ела тоже с ними (люблю рассказывать о том, как мы с дрессировщиками и их собаками все семейно делили оладьи), поэтому тратила только на технику и дорогу, если возвращалась в Москву — и все равно набежало там нормально. Цвет и звук, сделанные другом Школы, тоже обошлись в приличную сумму + DCP + перевод и субтитры. Фильм не получил призов, но за фестивали (не российские) вы получаете обычно какие-то деньги с билетов и просмотров онлайн — мы с другом-документалистом, который получил деньги с Идфы, а я с Лейпцига недавно шутили, что так мы и станем теперь иноагентами, видимо. Это небольшие деньги. Но потом я продала фильм телеканалу "Настоящее время" — так я вышла с ним примерно в ноль по всем затратам, так что как ни крути, делать фильм полностью самому — финансово невыгодно.

Я параллельно зарабатываю написанием игровых сценариев и единственной своей пьесой для театра, которая на удивление принесла мне денег больше, чем док — пишите пьесы! (хотя сейчас уже не знаю) Это меня держало на плаву.

Сериал про цирк я делала с 123 продакшен — идея запустить доксериалы принадлежала им, и они предложили ее Разбежкиной. Разбежкина предложила нам, 123 отобрали пять идей и дали нам 150 тысяч рублей на ресерч. Я радостно потратила сразу тысяч 60 на то, чтобы слетать по своей идее в Улан-Удэ и облажаться, поэтому пришлось поднапрячься, вернуться и все перепридумать. Родилась идея делать по всему миру, 123 продакшен тогда начинал хорошо дружить с нетфликсом — планы, конечно, были в ту сторону, ставка была на хорошую продажу, поэтому идею поддержали и деньги дали. Но — из-за моей неопытности их дали очень мало.
Тут мне много чего есть сказать, но это такая больная тема, что я боюсь уйти в графоманию.

Главное, что мне кажется, важно понимать именно с российскими продакшенами — они постараются убедить вас, что вы стоите дешево. Документалист дешевле сценариста (а сценарист итак на нижней планке в кинопроизводстве). Вы ноунейм, и вы все делаете один, значит, в целом какую-то херню и должны сказать спасибо, что вам вообще платят. Это ощущение у вас будут создавать все люди на вашем пути от "помощников", которых вам дали до постпродакшена. Пройдя эту работу я стала дико злой и наглой в цифрах и называю теперь примерно в два раза больше, чем приходит мне в голову — лучше поторговаться сверху, чем продешевить. То что вы делаете все один — очевидным образом означает, что платить вам должны больше. Ребята нереально экономят на том, что у них вообще нет никакой съемочной группы. Но российские продакшены жадны до ужаса. Тем более для дока, если он а) не снят известным человеком с именем б) не про известного человека с именем. Я зареклась работать с такими компаниями как документалист как минимум. Но я встретила там продюсера, одного, которому очень благодарна и который сейчас тоже покидает страну и предлагает мне двигаться дальше вместе. Мы попробуем выйти на питчинги в Европе вдвоем — поэтому и этот опыт энивей был не зря. Это пока моя самая яркая надежда на будущее как режиссера вне России — мне интересно, что у нас получится.

Сейчас у меня тоже есть продюсер. Вышло так, что в России осталось не слишком много документалистов, поэтому через пару рукопожатий он вышел на меня, и у нас сложилось. Я ничего почти не могу об этом тут рассказать, а мне это тяжко, потому что я как-то очень любила все понимать именно через этот публичный дневник, поэтому я тут сублимирую в какие-то ответы на вопросы)