Пока я вернулась в Омск и у меня джетлаг, расскажу немного о том, как я стараюсь жить на таких съемках. Под «такими» имею в виду съемки со множеством героев и событий, которые еще даже спустя две недели точно неясно как срастутся между собой — есть примерные точки, есть события, которые я пытаюсь провоцировать, но главное, что это не съемки в одной локации вроде шапито или с одним героем, когда ты следуешь за ним везде, живешь с ним и так далее.

Такие съемки для меня всегда сложнее психологически, потому что тупо сложно удержать связь со всеми действующими лицами и на панике может показаться, что кино не складывается, а ты распыляешься в разные стороны, тут важно успокоиться и прописать в своей голове условную драматургию, от которой будешь готов в любой момент отказаться под влиянием реальности — просто для успокоения. Можно еще накидать спасательных кругов в виде интервью с героями, если информация никак не вылезает наружу сама или на это нет времени или, как в моем случае, этого требует заказчик, и приходится вспоминать свое первое журфаковское образование.

Короче, на таких съемках я всегда больше всего стараюсь привязаться к городу. Мне важно жить в квартире, а не в отеле — в каком-то смысле я играю с собой в игру, что я житель этого города. Вот мой подъезд, вот тут магазин, я быстро узнаю разные лавочки, присваиваю какие-то языковые приколы жителей. Почти нет выходных, которые я не лазаю по каким-то местам вроде местного блошиного рынка или не изучаю набережную. Дом свой я стараюсь на минималках, конечно, но обустроить, как реально дома — то есть у меня там появляются баночки, скляночки, все из магазина Фикс прайс (как дома — магаз этот ни на что не променяю).

Когда надо ехать на съемки, я вызываю такси, чтобы не облажаться с местом и временем, но все выходные езжу на автобусе, потому что интересно понять маршруты в городе, знать, какой куда едет, сколько нужно проморозиться на остановке, чтобы попасть на левый берег Иртыша, а где пересесть к новому району одной из героинь. География города постепенно таким образом связывается, и как-то — тут я не знаю, возможно, все это такое плацебо и мое самовнушение с магическим мышлением, но главное, что работает — съемки тоже связываются между собой.

Сегодня я снимала почти сразу, как приехала, но писать об этом пока не буду. Скажу только, что было тяжело, я часто после начала войны теряю слова. От меня требуют говорить со всеми, я начинаю говорить, но часто не могу закончить. Что сказать в ответ на трагедию, которую тебе рассказывает человек? Я не могу примерить это на себя, мне тяжело, стыдно, больно и хочется только снова чтобы все это было ужасным сном. Ужас не прекращается, а люди при этом ставят елки и готовятся к Новому году, знаки Z чередуются с гирляндами и дедами Морозами. Было время, когда я снимала кино не объективно, конечно, но оно было обращено внутрь меня, чтобы рассказать о моей любви или моем одиночестве. Сейчас внутри меня боль и невероятная путаница — как «наши» и не наши на Дожде. Мне жаль всех, жаль страну, жаль глупых пацанов и их взрослых мам с промытыми пропагандой мозгами. Но так или иначе я снимаю кино с четкой позицией и мнением о войне. В этом не так много поиска, что ли, как было раньше. Мне сложно здесь выйти за пределы своей установки, хотя иногда что-то выходит. Но может и время такое, что иначе снимать невозможно/сложно/а может и нельзя.