Жизнь обросла большим количеством перелетов, и у меня не было времени ничего записывать. Вообще все чаще мне хочется завести бумажный дневник, который я буду вести ежедневно, но эта идея раз за разом терпит крах, а жаль, потому что запомнить все, что происходит сейчас, совершенно невозможно.

Слетала на один день на съемку в Омск, идею мне предложили, и я поехала скорее, чтобы подзаработать, но внезапно влюбилась и согласилась снять фильм. Рассказывать о нем слишком подробно я пока не могу, хотя все равно как всегда что-то, наверно, буду, да и мой инстаграм все рассказывает за меня. Влюбиться надо было довольно сильно, чтобы перекроить свои планы об окончательном отъезде, но у меня было чувство, что там происходит какое-то очень мое кино, что не так уж часто случается, чтобы от этого чувства можно было просто отмахнуться. В общем, я ввязалась в новую авантюру и, по-честному, чувствовала себя очень довольной этим.

В Москву я заехала на день и уехала в Ереван на Эхо Артдокфеста — там я тоже как-то не ждала чего-то особенного, а случился вдруг лучший фестиваль в моей не такой обширной истории. Во-первых, я встретилась с Никитой, и мы гуляли все пять дней, как будто ничего и не произошло, и мы не живем теперь в разных странах, не зная когда увидимся. Во-вторых, наши организаторы оказались офигенными людьми, которые умудрились даже отверткой вскрыть вход в заброшенный телескоп и отвлекать экскурсовода, чтобы мы туда влезли — уровень понимания интересов документалистов 10/10. Еще было много народу, много русской эмиграции, хорошей, с которой мне было тепло и интересно, с которыми хотелось остаться подольше. А в предпоследней день мы с одной из организаторов Мариной бросили куртки и пошли танцевать, и это было, наверно, самым классным. Я очень люблю танцевать, но в последнее время, очевидно, не было для этого никакого правильного момента, и я не позволяла себе танцевать даже наедине с собой. Было чувство, что мое тело, которое все сжалось и задеревенело еще после 24го февраля и заново после 21 сентября (даты, наверно, выжжены в голове на всю жизнь), наконец позволило себе движение и радость. Было важно и то, что я знала, что рядом так же танцуют люди, у которых тоже разрушилась жизнь — в том числе девушка, родившаяся в Украине, много эмигрантов, которые не знают не то что, что через неделю, но что вообще будет завтра. Мы танцевали и смеялись, это был лучший день за все последние месяцы.

Уезжать дико не хотелось, но было ощущение, что я просто мельком посмотрела, что жизнь есть, люди живут, люди придумывают, местные жители принимают их, у них что-то получается — и спасибо, что дали мне это увидеть, это было очень важно.

В Москву я заехала на три часа, схватила наших улиток, посадила их в контейнер с салатом и успешно через два самолета транспортировала в Казахстан к Юре. Туда уже приехали наши вещи, мои платья, от которых я отвыкла — в Москве я оставила себе джинсы и несколько свитеров и футболок. Остался кот, жесткие диски, еще какие-то вещи по мелочи — и наша жизнь переедет в другую страну.

Но я пока снова в аэропорту и лечу в Омск, чтобы что-то снять. Получился такой тур по близким — в Москве успела увидеть Диму, в Ереване Никиту, в Алматы — Юру и Максима. Стараюсь быть благодарной сейчас даже за короткие встречи, хотя и не всегда получается справиться с эмоциями. Понятно, что впереди ничего простого, но я надеюсь, что мы все еще не раз встретимся.