Пам-пам.

Я воскресаю. После честных душеизлияний люди часто отписываются, но я знаю, что кому-то помогает знать, что такое бывает с кем-то еще — мне, в частности, помогало. Я словила депрессию, словила, видимо, намного раньше, чем осознала ее как что-то, что требует лечения. К психотерапевту я пошла уже только, когда плакала от каждого дуновения ветра (в основном, рабочего) и не хотела ничего, кроме как лежать. Ощущение было, что я — больше не я и, самое ужасное, собой больше никогда не стану. Я разучилась шутить, я разучилась писать и снимать, мне ничего неинтересно, и я живу какую-то не свою жизнь. Плюс ко всему, я прожила на самом деле крутейшие несколько лет в профессии, объездив страны, которые не каждому в жизни везет увидеть, и привезла оттуда фильмы — поэтому мне грех жаловаться. Жаловаться нельзя, поэтому я постоянно запрещала даже самой себе мысли о том, что я нереально устала и, сюрприз, никто не может заниматься даже самым любимым в мире делом без отдыха с утра до вечера в одиночку слишком долго. Кто из друзей и близких поверит, что мне хреново в такой ситуации? Я правда думала, что никто.

Спустя два месяца у психотерапевта и несколько недель таблеток вчера я почувствовала себя снова собой и что моя жизнь, кажется, снова моя. Во многом мне надо сказать за это спасибо друзьям. Особенно Рикке, которая ввязалась со мной делать курсовой игровой коротыш, на который, я была уверена, я просто не способна в своем состоянии. Удивительные штуки творит обмен энергией и идеями с кем-то, особенно с человеком твоей волны — вы зажигаете и поддерживаете друг друга и вдруг выясняется, что неподъемное — подъемно. Мы нашли 6 актеров-подростков и договорились со всеми их родителями, мы организовали проезд, проживание, питание, мы нашли оператора и звукорежиссера, мы несколько раз переписали сценарий и по пути с нами случались приятные бонусы от судьбы — например, один из наших актеров, 14-летний Макар, оказался еще и начинающим музыкантом, чьи треки нам так зашли, что мы, возвращаясь с очередного кастинга, много раз крутили их на повторе в телефоне, потому что мы вдруг одновременно супер ясно увидели наше кино.

Вчера мы с Рикке поехали в Русиново — туда, где я несколько лет назад начала всю свою документальную жизнь и где решила снимать игровое кино. Мы нашли тех ребят, которых я снимала тогда. Они выросли, Ваня в 11 классе и собирается поступать в Москву на таможенника — и все так же красавчик. Шамрай почему-то в основном сидит дома. Новые пацаны со старыми пацанами сидят на той же лестнице в той же заброшке. Было тепло и классно, мы обошли все локации от заброшки до речки, везде влезли, все посмотрели, и больше всего я была счастлива, что Рикке это место нравится так же, как и мне. Я сомневалась — тащить всех в Русиново, вдруг это моя фантазия из-за того, что я тогда там снимала? Оказалось, что это правда какое-то удивительное место про детство. Такое очень странное царство детей. Когда мы вылезали с заброшки, на нас смотрел в дыру в заборе мальчишка лет пяти в красной панамке, очень смешной. Спросил — что это вы тут делаете? Гуляем. А. И мы гуляем. И ушел дальше с другом. Как будто мы тут свои.

Я помню, как я много дней стояла там у футбольной коробки просто наблюдая за играющими в футбол пацанами и домами. В Русиново очень красиво садится солнце — панельки там почему-то покрыты разными узорами, и от этого выглядят все еще панельками, но одновременно чем-то особенным. Особенно когда садится солнце. И вчера мы стояли так же, только вдвоем. И я подумала, что это что-то новое очень крутое — начать делиться. Теперь мы разделили это место, оно особенное уже не для одной меня. А через неделю мы разделим его с актерами, оператором и звукорежиссером и, может быть, у нас получится что-то классное. Или нам просто будет хорошо — это тоже уже неплохо для начала.

Короче — я вспомнила, что я люблю снимать кино. Энивей, это — во многом веселая игра, в которую я люблю играть. Очень рада, что я это вспомнила.