Я закрыла проект о цирке.

Решение было сложное и спонтанное одновременно, но 24 февраля был мой последний съемочный день в Индии, и с тех пор, как бы я ни пыталась, у меня пропало самое важное, что двигало этот проект — это моя мечта и видение новых серий в будущем. Разбежкина сказала, ну что тебе, ведь цыгане вечны, они не знают, что идет война, а если знают, не обращают внимания — им надо поесть, заработать денег и отправляться в путь. Но я, как бы ни маскировалась все эти три цирковых года, не совсем цыганка, и во мне что-то сломалось, я даже до конца до сих пор не понимаю что. Любые движения и попытки адаптировать этот сериал в новой реальности натыкались на то, что я не вижу там себя — нет ни французских цыган, ни немецких голографических животных, ни ирландцев в маленьком шапито. Я чувствовала только то, что это нужно закончить здесь и сейчас, хотя мне очень тяжело расстаться с жизнью, в которую меня затягивал съемочный период этих серий. Между съемками иногда было желание повеситься, но все не без косяков.

В итоге в сериале будет пять серий — Россия, Узбекистан, Турция, Бразилия и Индия. Бразилия станет еще и отдельным кино, которое в новом мире тоже не знаю, какое теперь ждет будущее.
Когда я пишу и говорю это вслух, понимаю, что сделано, честно говоря, охуеть как много. Пять часовых серий + фильм за два года, в одиночку от начала до конца без знания любых языков кроме английского — вообще, хотелось бы погордиться собой. Не все получилось так, как хотелось, одни серии слабее других, но все они какие-то человеческие, что ли. Я люблю этот проект.

Вокруг все схлопывается. В день закрытия гоголь-центра и смены руководства современника, которые в ленте шли вслед за бесконечными бомбежками, я снова подумала о том, что я не знаю, как здесь жить. Ощущение, как в «Бесконечной истории», что во всей вселенной появляются черные дыры, их день за днем больше, и если мы не придумаем что-то, они поглотят всех нас. До 24 февраля у меня были мечты — иногда я вспоминаю о них и даже пытаюсь в них верить. Я хочу всю жизнь снимать так, как я снимала цирк. Я хочу снимать и видеть мир. У меня есть идеи — я хочу знакомиться с людьми, учить языки и искать истории. Но я не могу делать вид, что мир — мой собственный и вокруг — не проваливается в огромную черную дыру. И я не знаю, что мне с этим делать.