Мир состоит из боли в последние два месяца, и я пытаюсь найти в нем какие-то опоры, чтобы делать то, что делаю — это получается с разной степенью успеха. Зачем снимать и монтировать теперь сериал про умирающий цирк? Зачем писать сериалы или пьесы?

Недавно пришло взволнованное письмо из Тюмени от женщины из любительского подросткового театра, где поставили «Семью восемь», собрали уже даже какое-то количество наград и забыли сказать об этом мне. Хочу ли я денег за это, что делать с авторским правом?

Пьесу руководителю театра принесла девочка-подросток со словами, что она очень хочет в ней сыграть, потому что это про нее и ее бабушку, а потом мне прислали фотографии подростков, которые расплакались на премьере.
Никаких денег за это я, конечно, просить не стала — это было лучшее сообщение, которое я получала за все это время. Простое объяснение, что то, что ты делаешь, может откликнуться, и ты никогда не знаешь как. Я стеснялась этой пьесы, а она живет уже несколько лет и даже, кажется, помогает кому-то. Это странно, необъяснимо и чудесно для меня. Следом пришло письмо из театра, не могла бы я прислать им свои новые пьесы для постановки? Не могла бы, я так ничего и не написала с тех пор, и это меня частенько мучает, хотя у меня миллион оправданий, ведь я занималась другим, но по-честному -- я не знала, о чем писать.

Я сдаю первые 4 чистовые серии и делаю какие-то успехи в переговорах по шестой. Мир рушится, а я снимаю цирк, МА смеется, что что-то в этом есть. Сначала был коронавирус, за ним пришла война, впереди обещают возвращение коронавируса и продолжение войны. С головой происходит что-то откровенно странное, иногда я даже думаю, может, я чем-то болею, почему все вокруг ощущается как вата или как болото, по которому ты пытаешься идти по каким-то своим дурацким простым делам. Мы говорили вчера с другом, и понимали, что все ужасно, но у нас есть тело, ноги и руки, мы слышим утром пение птиц, а не вой сирен, и с этим бесконечным "но" ты теперь живешь каждый день -- да, тебе никогда не было раньше так плохо, и ты никогда еще не был так беспомощен, но ты есть, и есть твой очередной день, который ты живешь.

Чувствую потребность как-то все в своей жизни переосмыслить и перестроить -- как минимум, убрать из нее гонку за достижениями, по-моему, я ее наконец переросла. Мне нравится делать кино, и я хочу делать разное кино, но я хочу делать медленно и вдумчиво -- лучше иметь меньше денег, чем нервный срыв от 5 проектов одновременно. Хочу думать о пьесах и хочу снова писать свое. Последнюю неделю я сижу в странной тишине и пытаюсь снова себя расслышать -- раньше я всегда что-то писала, свое и для себя, складывала это в отдельную папку, и оно ничего мне не приносило внешне, но было почему-то очень важно для меня лично. Я понимаю, что это что-то важное, что я потеряла по пути и хочу вернуть -- просто писать что-то для себя.

Таким же важным я ощущаю потребность быть собой и перестать запрещать себе чувства. Я перестала писать сюда и пыталась даже внутренне перестать как-то осмыслять, что все происходящее делает со мной. Я буду снимать, я буду монтировать, но я больше не имею права на слезы и грусть, на свои переживания о себе, о друзьях, о нашей жизни, которая была до, не имею права ни на что. Это не так, и мне кажется важно объяснять себе, что это не так. Весь мир ощущается как открытая рана, невозможно чувствовать себя "нормально" в это время, и я наверно из тех, кому важно это проговаривать, чтобы как-то не забыть, что я существую и вне фразы "гражданка РФ", которая с каждым днем тяготит все больше. Я родилась в этой стране, но еще я много чего кроме -- глупо это перечислять, но в любом случае гражданство страны не должно быть главным определяющим меня фактором, и это, видимо, важно объяснить хотя бы себе.