Самая выматывающая поездка и, наверно, пока самая удачная по съемкам (хотя никогда не берусь точно сказать до монтажа). Нет сил даже писать. У нас три выходных сейчас, потому что предыдущие пять дней мы жили в очень плохих условиях, то на улице, то в очень грязном закутке в шапито, то на одной маленькой кровати вдвоем с полчищем комаров. Я покрыта укусами с ног до головы, все лицо и руки, и они очень медленно заживают то ли от жары, то ли от усталости. Друг от друга мы тоже устали. Материала больше, чем из Турции и Узбекистана уже сейчас — но мы будем вместе еще одну неделю.

Я научилась вести примитивные разговоры на португальском — он все-таки гораздо проще, чем турецкий. Улицы и города меня уже не пугают, я все более-менее понимаю, хотя все для меня и странно. Из хорошего — каждый день можно пить дофига разного свежевыжатого сока из тропических фруктов или кокосовой воды, все это дико дешево. Из плохого — еда в этом регионе почти безвкусная и однообразная. Бобы, рис, бобы в подливе, кускус и очень мало овощей. Все обязательно посыпается порошком из касавы, фишку которого я вообще не могу понять. Роджерио хороший человек, но самовлюбленный, но вроде хороший, но с диким эго, я каждый день меняю отношение к нему по пять раз — и он ко мне тоже. Вообще мы во многом похожи, поэтому он меня часто бесит.

В свои выходные брожу по городу и левой рукой пытаюсь организовать себе коптер, а правой выбрать джинсовые шорты, чтобы люди перестали пялиться на мой наряд из юникло. Более неподходящую одежду для Бразилии сложно придумать. Хочу топик с открытым животом, еще хорошо бы африканские кудряхи, но это уже ладно, Бог не дал.

В последней деревне выступали очень напряженно, несколько раз он передумывал, снова решался, снова не решался и в итоге выступил. Не могу поверить до конца, что он может жить в таком режиме уже 20, как он говорит, месяцев — я совершенно мертвая спустя две с половиной недели, он по-моему тоже. Но сделаем вид, что я верю.

Забавно, что каждый раз, когда я устаю на съемках, я начинаю представлять «уют» монтажа и работы в Москве вообще. Вот я буду просыпаться, у меня есть кровать, у меня есть душ, Яндекс еда, буду с чашечкой кофе садиться и монтировать и писать сценарий и как же будет хорошо.
В реальности я буду умирать и ненавидеть себя за свои операторские способности, но это потом. Сейчас вижу только «уют» и, главное, возможность поспать спокойно.

Но может так и будет, Турция и Бразилия слились у меня в один сплошной марафон, между ними по сути не было времени отдохнуть. До следующих съемок у меня в этот раз будет два месяца — это уже что-то.