Верблюды бродили по пустому полю — мужчина, который их разводит, рассказал, что несколько лет назад заболел его отец, и им посоветовали верблюжье молоко. Отец поправился и, слава Аллаху, жив до сих пор, а сын бросил работу таможенником и открыл верблюжью ферму. С тех пор он правильно кормит их и продает всем верблюжье молоко — пить его желательно, конечно, до болезни, тогда и не заболеешь. Едут за ним даже из других стран — вот недавно женщина специально приезжала из России. Мне тоже дадут литр с собой, когда буду ехать в Ташкент — там по пути — выпить нужно обязательно.

На свадьбе танцевали лезгинку и просто танцевали. Из большого автобуса долго выходили все подружки невесты, а затем сама невеста, закрытая с головой в фиолетовую ткань. Она кланялась так минут 15, пока ее придерживали, а жених и друзья платили деньги родственникам невесты. Утром я встретила ее еще наряжающейся — она не знала, кто ее жених, ее сосватали, как здесь принято, и она счастлива. У хозяйки моего отеля только сыновья, и она тоже хочет их женить — и по традиции пошла по улицам искать невесту, но сын звонил ей и кричал в трубку, что ему не нужна невеста, он хочет работать в Москве.

Аския ждал меня час со свадьбы, и мы приехали к нему поздно. Я испугалась, наверно, впервые по-настоящему в Узбекистане. Он привез шоколад и коньяк, я думала, нас встретит его жена и семья, но он был один. У меня не ловили ни связь, ни Интернет, и я просила его отвезти меня назад. Он долго медлил, а я думала только, как можно быть такой глупой, чтобы на это попасться — я ведь всегда осторожна, я знаю, как на меня смотрят, когда узнают, что я здесь одна.

Он отвез меня обратно, я расчесала по пути руку от страха. Закрыла номер и пыталась перестать бояться. На следующий день мне надо было его снимать.

А утром все это рассеялось. Я спутала иногда излишнее местное гостеприимство с чем-то жутким — Махка оказался хорошим человеком, который ради меня созвал всех музыкантов в округе. Я целый день снимала узбекскую прекрасную музыку и слушала свою долгожданную аскию, которую не понимала. Мне дали с собой килограмм черешни и накормили пловом — и довезли до дома. Мне было даже неловко за предыдущий вечер — но это темнота, отсутствие связи, неизвестный мужчина и неизвестная страна. В общем, рано или поздно я должна была испугаться. Все это было так быстро, что я даже не поняла толком, как на меня свалился такой подарок — а эти песни точно были подарком — но могу только благодарить за это судьбу.

Завтра утром возвращаюсь в Ташкент на машине — чтобы иметь возможность остановиться и снять по пути перевал, он очень красивый, и я не знаю толком зачем мне это, но мне хочется забрать этот рай — может быть, это что-то для финала.

Потом еще через несколько дней Москва. Как всегда все это было одновременно и долго и быстро. Но удивительно. Мне тут сказали — много лет будешь вспоминать Узбекистан. Я правда буду.