Провела с этими цирковыми две недели. По съемкам — совсем что-то новое, я пыталась что-то поймать, найти, собрать практически из ничего по прямой драматургии, такая визуальная мозаика. А по ощущению своей собственной жизни было похоже на «Джой» — забавно, я так люблю быть «своей». Когда приходят вечером зрители, начинается представление, и для них артисты — это какие-то боги, а я открываю дверь вагончика, смеюсь с ними и пью чай. Чувствую себя ровно так, как будто я тоже рок-звезда в гримерке. Мне можно везде, меня обнимает силач, меня защищают, оберегают и ждут.

Сегодня уеду в долину снять аскию и верблюжью ферму. Не знаю пока, как это может монтироваться с основным цирком, но может быть аския мне что-то расскажет о цирке вообще, а верблюды — это просто красиво. Потом, наверно, вернусь ненадолго обратно. Всю ночь ворочалась и поняла, что кое-что все-таки надо доснять. В общем, двигаюсь витиевато, но все равно все это приключение плавно движется к завершению.

Поняла для себя, что средняя азия не терпит суеты — как только начинаешь бегать между точками, чтобы успеть это, это и то, все идет наперекосяк: то обед, то кто-то отошел, то свет отключили, то вода стала фиолетовой (серьезно, с этого началась моя встреча с Самаркандом — в каналы вылили случайно какие-то химикаты, и все окрасилось в фиолетовый цвет). Поэтому пытаюсь тормозить себя — здесь нужно сесть и сидеть или встать и стоять столько времени, сколько необходимо.

С одной стороны физически устала, иногда раздражает отсутствие московского комфорта — но это смешно, я знаю, что вернусь и через два дня заскучаю. По таксистам, которых надо ловить рукой и с которыми надо всегда торговаться, по чаю с лепешками, по вечно холодному душу и по бесконечной дороге — дорога это вообще лучшее, наверно, что есть на свете. Так что я стараюсь себя немного тормозить: в Москве будет любимый человек и друзья, монтаж и обещание новой дороги, но здесь жизнь, которая происходит у меня на глазах, и не надо так торопиться из нее сбежать.