Сижу в самаркандском цирке в тени тутовника — из тени выходить не хочется, ощущение, что руки и шею солнце разъедает, если стоишь больше минуты. Сегодня я залезла в трейлер к силачу, а он уснул от жары с четками в руках — такая спящая гора, а мне хотелось снимать его не с того ракурса, где я застряла, и я на цыпочках переползала в другой край. От своего же храпа он внезапно проснулся, и я увела камеру в окно, а он во сне сказал очень грозно: «Снимай хорошо!»

Тут почти никто не знает русский, три человека кое-как пытаются со мной говорить, но иногда бывает сложно. Вчера меня учили базовым словам, теперь я знаю, как сказать мне домой, быстрее, лево, право, нос, рот, я тебя люблю, чай, вода — в общем, такой рандомный набор. Еще вчера было что-то вроде банного дня — цирковые поливали друг друга из шланга и убегали от холодной воды.

Меня здесь все время кормят — это, конечно, во-первых, приятно, во-вторых, создает огромную экономию. Не всегда приятно, что хотят, чтобы я ела, а не снимала, но это вечная проблема (я и сама обычно хочу есть), но у них топчан прямо в автобусе, на котором разворачивают скатерть, и все едят в кругу, как это не снимать.

Не понимаю ни сюжета, ни идеи — так пока, просто за всем слежу. Тут есть несчастный верблюд, во многом из-за которого я выбрала этот цирк, сегодня он как-то приболел, и был отправлен в угол за цирк, из которого его доставали обратно пинками. Веселые люди и грустные животные.

Через неделю мы с частью из них, судя по всему, поедем в Фергану, где их заказали на свадьбу. Не знаю, нужно ли мне это, но будет интересно сменить пластинку — тут каждый день, конечно, очень похож на предыдущий, сильнее, чем в Джое и нет таких очевидных конфликтов. Надо включать голову.