Хочется вернуться к самоанализу после трех месяцев ада, как-то только так это время могу назвать. Было, конечно, и хорошее, но было откровенно тяжело.

Больше трех месяцев я не могла никуда выехать из страны при том, что моей проект предполагает восемь разных стран — смогла снять только в России, а потом все стало рушиться — тут корона, там корона, здесь закрыли авиасообщение, там не работают цирки. Пролила огромное количество слез и очень устала — самая жуткая усталость всегда не от работы, а именно от беспомощного барахтанья в попытках эту работу начать. Параллельно не могла справиться с проектом по Достоевскому, который высосал все, что осталось. Короче, толком ничего не сделала, но очень устала. Из-за всего этого как всегда злилась на тех, кто рядом, потому что сама в себя больше не верила и решила, что никто из друзей наверняка не верит в меня тоже. Очень хотелось иметь рядом чье-то плечо, с которым можно было бы делить не только радости, но и печали, а главное, ответственность за этот сериал про цирки. Страшно было изначально, но не так, как из-за того, во что меня окунула корона. Сейчас за несколько дней до долгожданного отъезда я одновременно очень радуюсь и боюсь — не чувствую, чтобы после всего этого у меня было право на ошибку, право не найти и не снять. С одной стороны, в короне я не виновата, с другой — никто не будет разбираться, да и я сама сейчас в том состоянии, когда провал может быть слишком большим ударом.

Я еду вникуда, в другую страну без конкретной точки или людей. Искать буду там. Я люблю такой формат и такое состояние — не знаю совсем ничего, и есть небольшой промежуток времени, чтобы просто открыть глаза и посмотреть внимательно на все вокруг — и понять, конечно, куда я хочу.

Вчера я два часа говорила с немецкими студентами, которые посмотрели «Джой» и хотели узнать, «как такое возможно». Это было любопытно и вроде бы вдохновляюще для обеих сторон. Там были не только немцы, был бразилец, девушка из Молдовы, белорус, в общем, откуда только не, и я почувствовала то, чего мне не хватало в неслучившихся из-за короны моих кинофестивалях — какое-то расширение границ, нахождение новых людей, возможных друзей и соратников из других стран. Несмотря на корону, в этом году все-таки этот круг стал шире — я дружу с бразильцем, у меня теперь есть знакомые в Узбекистане и вот новые знакомые в Германии, которые выразили готовность помогать, когда я соберусь к ним (а мне там тоже когда-нибудь, надеюсь, снимать). Это вызывает у меня очень приятное тепло внутри — как будто вот и там и тут кто-то уже будет тебя ждать. Ты все еще одиночка без команды, но кто-то все равно может оказаться рядом.

В Москве осталось переделать тучу дел от Достоевского до игрового сериала, с которым как всегда неясно как быть, пока я буду таскаться по Узбекистану. Но я всегда верю, что умудрюсь успеть и то, и другое.

Единственное важное — я наконец почувствовала этой весной свой личный лимит. Я взяла слишком много, и это стало сильно влиять на качество всего сразу. Я выгорела, не могла делать даже что-то простое — но смогла восстановиться. Больше так чувствовать себя не хочу. Точно уверена, что лучше посижу немного без денег или в их ограниченном количестве, чем буду доводить себя до нервного перенапряжения. Все на свете все равно успеть нельзя — как-то вот только сейчас это до меня дошло.

Надеюсь, меня ждет интересный путь. Хочется пуститься в него с открытым сердцем.