Два дня не было Давида, и вот наконец он пришел — с порога заявил, что его "не снимать" и играл в лимбо перед камерой, если попадал в чужой кадр. Я жутко злилась, потому что когда Давид появляется, он всегда становится самым интересным героем — он против всех и всего, но к сожалению, и против меня тоже чисто по приколу. Мне надоело с ним возиться, и я ушла ко второй половине группы в хореографию.

Там случилась своя история — Ника, очень красивая и клевая девочка, вдруг разочаровалась в себе. Мне это было очень близко и очень понятно — она не могла танцевать, чувствовала себя хуже других, ложилась на пол и не хотела вставать — потому что какой смысл? Нику я до сих пор близко не снимала, хотя она мне очень нравилась. В итоге я поняла, что есть какие-то микроистории — я уже снимала близко Давида, снимала близко отношения Люси и Дани и вот история с Никой. Если они вместе начнут ставить спектакль и появится что-то объединяющее это все — может быть мне и не нужно выходить с ними далеко за пределы цирка? Они там почти 24/7, это и есть их основная жизнь, а мне надо суметь отойти от своего сценария.

Вечером Давид принес из столовой маленького паука в банке — сказал, это Валера, а потом переназвал в Андрея. Я потихоньку начала снова его снимать. Он ушел в раздевалку, потом вышел и обнял меня. От кого угодно я могла это ожидать кроме Давида — так растерялась, что даже не сомкнула руки в ответ за его спиной. Потом мы вместе с ним и Азбеком дошли до метро, катаясь на одном самокате. Старшие сбежали пить — но я не расстроилась, потому что Давид мне в этот день был гораздо ценнее.

Понимаю, что завтра у него может быть снова дурацкое настроение, а послезавтра еще какое-нибудь. Я готова это терпеть сколько угодно — меня волнует только письменное разрешение, которое нужно попросить его как-то очень вовремя — из вредности он может все испортить, а там ведь решают родители.

Жутко устала — смеюсь над амбициозными планами, которые были у меня в Москве, снимать тут параллельно Упсалу и Росгосцирк. Я и писать то успеваю с трудом — прихожу, ем, скидываю материал и смотрю его, пью чай, сплю и снова еду в Упсалу.

Но приятно то, что я чувствую уже сейчас по отношению к Давиду и Нике точно — какую-то большую благодарность за то, что они пускают меня иногда в такое свое личное пространство.

Хоть бы это все не проебать.