Питер в нашей семье -- как человек.
Когда кто-то едет туда, другие спрашивают -- как он? Как Питер?
И я всегда не знаю, что ответить -- стоит, не падает.
Мне неловко, что мне всегда здесь неуютно -- какое-то время или все время. Мне лучше где угодно, где я никогда не была. Мне лучше в Улан-Удэ и на окраине Белгорода, в Ермолино или Осташково, куда бы ни занесла дорога.
Только не в Питере.
Наверно, потому что я еду туда, всегда помня, что это -- мой настоящий родной город. Я жду от него ощущения дома. А дома нет. И получается его вовсе нет. Но это никогда не мучает меня, когда я не здесь.
Мне всегда кажется, что город агрессивен ко мне в ответ на эту нелюбовь. Людьми, медлительностью, случайностями. Тоже -- как человек.

Я была на спектакле в Упсале — мне очень понравилось. Я запомнила лица. Мне захотелось пройти их путь. Я поняла, что ужасно устала от того, что меня подозревают в попытке снять что-то плохое. Что я делаю не так? Или это всегда — и нет моей вины?

Овощная палатка стоит возле моего дома, светится, как волшебная. Я смотрю на нее просто так -- потому что хорошо стоит. Пьяный мужик походит к продавщице и говорит, что сейчас он будет угощать ее и меня -- всех собравшихся девушек. Она говорит ну давай. А он говорит -- только денег нет. Не на что угощать. И уходит.

Надо сосредоточиться. Не ныть. Город не виноват, он действительно просто стоит — как любой другой.
Как человек — может мы можем как-то попробовать по-другому.
Не как отец и дочь. Как друзья — Питер, привет.

У меня какой-то бред.
Наверно, просто опять боюсь, что здесь ничего не выйдет.