Вчера приехали черметчики во главе с участковым, который борзо орал, тряся корочкой, что я не имею права снимать его частную собственность (но выяснилось, что имею). Дагестанец, купивший у этого участкового фуры, ужасно боялся камеры, пытался вызвать на меня снова этого участкового, в итоге мы поорали друг на друга, я ушла, вернулась, мы поорали друг на друга еще минут двадцать, а потом от скуки подружились. Дагестанец сказал, у них вообще так принято — после хорошей ссоры хорошая дружба. Хотел забрать верблюда в Махачкалу, чтобы там пилить на нем бабки, но Никита не дал — говорит, ты че, близкого своего человека продашь? Ну вот и я верблюда не продам. Тем более, у дагестанца был странный план: распилить каждую фуру пополам, засунуть эти четыре части в третью фуру, а потом туда же засунуть верблюда. Звучало травмоопасно.

Никита похреначил топором фуры изнутри — ощущения странные. В том году я жила и снимала в такой красочной цирковой фуре, где спишь, между воздушными шариками и реквизитом, а в этом смотрела, как такую же разносят. Внутри остались воздушные шарики на палочках, какие-то ободочки, надписи артистов на верхних ярусах кроватей, даже зубные щетки. Календарь на стене застыл на марте.

Валерий Иваныч психовал, звонил всем знакомым, звонил бывшей директора, которая все это устроила, уговаривая оставить хотя бы трап, потому что без него верблюда никуда не загрузишь, но ей было плевать.

Жена Валер Иваныча так и ревнует, поэтому утром я собрала немногочисленные шмотки и переехала к рабочему Мише на второй этаж. До меня там жил алкаш Паша, поэтому минут пятнадцать я собирала бутылки из-под водки и пива, потом подметала пепел вперемешку с крышками. Но жить можно, кровать есть, розетки есть, что еще надо. По идее есть даже балкон!

Размышляю стоит ли оставаться здесь надолго или лучше посидеть еще дней пять, свалить в Москву, спокойно смонтировать этот ресерч и подумать, отдельная это история или нужно поискать что-то еще, с чем ее соединить. В любом случае это не экшн блокбастер, как Джой, так что я не особо боюсь что-то пропустить. Рабочему Мише ищут жилье на зиму, чтобы он мог оставаться с животными — так что история, видимо, надолго. Кстати, кончилось пшено — сейчас верблюд весь день пожирает акацию и другие ветки на своем пути, но что с ним будут делать дальше совсем не понятно.