Преследует страх, от которого я пытаюсь отмахиваться, что я приехала сюда поздновато, и кино случилось до меня. В самом начале тут еще был купол, который уже украла бывшая жена директора цирка, был сам директор, брошенный всеми, за которым ухаживали местные жители после инсульта, был очень сильно пьющий работник Паша, который почему-то ухаживал за животными (однажды верблюд от него сбежал и его еле нашли в кустах). В общем, от всего этого остались лишь тени рассказов, верблюд, осел и три фуры.

Днем мне натурально нечего делать — до пяти все на работе, Никита в школе. Животные едят траву, фуры стоят под солнцем. Людей тут фактически нет — на дачных участках, видимо, с началом осени, становится совсем тухло. Жена приютившего меня Валерия Иваныча к тому же так взревновала, что ушла из дома, и вечером надо будет переехать к рабочему на второй этаж. Но мне в целом, пофигу, главное, чтобы она успокоилась хотя бы на этом — дом рабочего в двух шагах от Валерия Иваныча, не уверена, что она не выдумает нам новую любовную интригу на этом коротком расстоянии.

Когда вернется Никита, опять поведем ослицу или ослицу с верблюдом или верблюда к магазину, чтобы катать людей. Особо никто не катается, верблюда вообще все боятся. Но около штукаря можно набрать, если сидеть весь день.

Никита казался мне взрослым и интересным парнем, пока мы были наедине. Хочет закончить девятый класс, уйти в колледж на сварщика, а потом вообще стать дальнобойщиком, если Валерий Иваныч не уговорит его быть администратором цирка. Единственный не боится верблюда, по выходным батрачит на стройке, но ее снимать не выйдет — он там нелегально по возрасту да и в последнее время были разные несчастные случаи.

Но когда Никита в обществе местных друзей 11-12 лет, он и сам резко становится мелким — даже в Русиново ребята были интереснее, чем вот это. Я умудрилась даже разозлиться на него вчера за бесконечные понты, потому что, видимо, была расстроена тем, что думала, нашла героя, но все-таки нет.

Какая у всего этого может быть история — непонятно. Красивых кадров с ослом и верблюдом завались. Жалко, что я ничего не понимаю в том, как складывать кадры без простой и понятной драматургии. Пока я ее не чувствую, все меня раздражает.

Самое банальное, что видится впереди на дальнем расстоянии — зима. Останутся ли животные здесь, будут ли стоять по колено в сугробах? Или их все-таки пристроят — думаю, что, конечно, зоозащитники позаботятся об этом.

В остальном пока это не тянет даже на маленькую новеллу. Просто странная картинка, странная оставшаяся за кадром история. Что с этим делать — хер знает.