Я часто и странно жалею, что родилась в Петербурге.
От этого я чувствую себя холодной и скованной. От этого не могу танцевать.
Я долго делала вид, что родилась в Москве -- даже врала одноклассникам, что коренная москвичка.
Потом мне хотелось стать родившейся в дальнем поселке, где-то там, где я никогда не была, чего никогда не видела. Может быть, и поселка этого больше нет, исчез, уехали все жители, только дома, покосившись, еще стоят. От этой выдумки, мне казалось, я могу танцевать, потому что как будто во мне есть ветер того поселка, есть его песок, камни, колодцы, тяжелые бидоны с водой в женских руках, цветастые платья и солнце. Во мне есть движение, тяжесть, сила и легкость, а если я из Петербурга -- я какое-то нежное бледное создание (мне не нравится эта нежность).
Из Петербурга -- необъятная вежливость, которой я так стесняюсь, как люди из других городов иногда стесняются слишком дешевой обуви. Потребность все есть ножом и вилкой. Держать спину прямо (неловко).
"и отсюда – все рифмы, отсюда тот блеклый голос,
вьющийся между ними, как мокрый волос,
если вьется вообще"
Мне странно возвращаться туда раз за разом. Каждый путь я как будто чего-то жду -- как будто что-то изменится между нами, но уезжаю разочарованной.
Как будто все-таки, может быть, я родилась не там.
Где-нибудь на Алтае -- среди гор и полей. Где-нибудь в Забайкалье, в маленькой деревне. Где-нибудь в холодном тяжелом городе. Где-то на юге, прямо у моря.
А телом -- в Санкт-Петербурге. Но может быть меня обманули.