Квартира в Балабаново нужна была мне для того, чтобы каждый день спокойно добираться до русиновских пацанов. В самом Русиново все квартиры давно были сданы — на одинокой улице глупо было рассчитывать найти свободное место. Но Балабаново было всего в 15 минутах на автобусе в сторону Боровска. Отличный вариант.

Я боялась газовых плит с самого детства. Наверно, потому что меня никогда к ним не подпускали и рассказывали, что может взорваться, а потом, уже лет с 12 была только электрическая — а там совсем нечего бояться. В квартире в Балабаново была газовая — и это оказалось нестрашно. Даже наоборот — гораздо приятнее, чем электрическая. Мне нравилось щелкать спичками, нравился запах спичек, нравилось смотреть на конфорку -- в общем, я наслаждалась чем-то совершенно привычным, наверно, для всех остальных, и слишком уж удивительным для меня.

На тесной кухне не было полок — квартиру не успели отремонтировать, были только стол, плита, холодильник, стиральная машина. В один из дней я пару часов лазала по полу в поисках того, как она включается. Оказалось — счетчиком над плитой.
В комнате была большая кровать и еще на полу отдельно перина — хозяйка сказала, на ней хорошо спать в жару. Это оказалось важно, потому что не было еще и штор, и каждое утро солнце сильно светило в окно — я просыпалась в 6-7 утра, и лениво ползла на перину, которая всегда оставалась прохладной.
На балконе стояло старое кресло и сломанный вентилятор. Мне нравилось там сидеть и курить — под окном всегда что-то происходило. Кто-то приезжал, громко включал музыку в тачке, кто-то ссорился, кто-то шел в магазин. Еще мне нравилось вешать на балконе белье на прищепки — одежды у меня с собой было немного, но почему-то это доставляло мне радость — просто развешивать белье на балконе. Так же, как смазывать сметаной обгоревшие плечи, лицо и спину. Я часто просто валялась там на ковре — не на кровати или перине, а на ковре, ощущая, как горит тело от того, что весь день я опять провела на солнце, забыв купить в местном ашане солнцезащитный крем.
Больше всего меня интересовал странный шкаф в углу, который никак не открывался. Я много раз давила на дверь, но он не поддавался, а я в свою очередь боялась его сломать. Но любопытство все равно оказалось сильнее — однажды шкаф поддался, а внутри почему-то обнаружился дартс, но без стрел. Это вызывало во мне странный восторг — я пыталась найти стрелы, но не нашла. Наверно, забрали прошлые жильцы, которые, как говорила хозяйка, стали в этой квартире очень счастливыми — и то же обязательно должно было, по ее мнению, вскоре случиться со мной ( не ошиблась).
В Русиново жила мама хозяйки — баба Надя, сухая добрая женщина, которая научила меня есть паштет со сливочным маслом — раньше это никогда не приходило мне в голову. Я заглядывала к ней раз в пару дней, мы поливали цветы и капусту, я гладила большого пушистого кота, слушала истории о том, где и как она жила и пыталась украдкой ее сфотографировать. Мне всегда нравилось — у бабы Нади повсюду висели разные кружевные тряпочки, через которые солнце преломлялось на ее лице. Я помню, что хотела с ней попрощаться, когда уезжала — но ее не было. Калитка на участок всегда была открыта, и какое время я пробыла там, играя с котом, но баба Надя почему-то не возвращалась. Больше мы не виделись — на следующий день я уехала с цирком.

Квартиру, оформленную на три месяца по договору, пришлось вернуть — все получилось спокойно. Я отстегнула прищепки со своих вещей, вытащила все из холодильника, повалялась последний раз на шершавом ковре и уехала. Деревянный балкон, старое кресло, пятиэтажный дом, десять минут до автобусной остановки мимо Ашана, заправки с очень вкусными хот-догами с корейской морковкой, рынка с красивыми платьями (так и не купила) и искусственными цветами.

Мне вспомнилось сегодня именно это ощущение — обгоревших плеч на шершавом ковре, сметаны, запаха спичек — и я поняла, наверно, от чего именно я схожу с ума и чего именно мне не хватает.